Анна Эрде - Дом на улице Гоголя

Ему и раньше было душно с Оксаной, но всегда оставался друг, рядом с которым становилось легче, а потом в его жизни снова появилась любимая, двор, где пахло дубами, полный воздуха дом, и Сергею показалось, что он сейчас задохнётся, когда услышал категоричное заявление жены:

— Завязывай, Тимохин, со своими высокоархитектурными прожектами, не мальчик уже. У тебя неплохо пошло с дачами, надо развивать дело в этом направлении. Масштаб Загряжска уже не может удовлетворять, пришла пора перебираться ближе к настоящим деньгам. Я тут прозондировала обстановку, и поняла, что следующей твоей ступенью должен стать Киев.

— Какой ещё Киев? С какой это стати Киев? У меня в Загряжске всё, никуда я не поеду.

— Что — всё?

— Всё. И дело, и Герасим, и вообще.

— И вообще, — нехорошо усмехнулась Оксана. — Дружба, конечно, вещь великая, но глупо отказываться из-за неё от перспективы развития. Сейчас советские немцы толпами переезжают в Германию. Думаешь, Герка твой дурак, и будет сидеть в задрипанном Загряжске, когда появилась возможность уехать в Европу? А дело, оно и на Украине дело, так что бросай ваньку валять, Тимохин. Пришла пора всерьёз задуматься о смене местожительства.

— Не будем больше об этом, Оксана. Никуда я из Загряжска не поеду, — попытался выказать характер Сергей.

— Поедешь! — с неожиданной яростью крикнула жена. — И сдавленно продолжила: — Я пока по-хорошему предлагаю ... — голос Оксаны сорвался, и она закашлялась.

Сергей не верил своим ушам, никогда ещё жена не пыталась ему угрожать.

— Потом может быть и по-плохому?

— Может, Тимохин, может. — Незнакомо взглянув на мужа, Оксана вышла из комнаты.

Прервав отдых, Сергей возвращался в Загряжск, полный мрачных размышлений. Если бы на все сто процентов он не был уверен, что в случае развода Оксана переедет поближе к своей родне, немедленно и без колебаний заявил бы Наташе, что уходит из семьи. Во всяком случае, именно так он был настроен в самолёте. В том, что под «плохим» жена имела в виду развод, если он не уступит её требованию уехать из Загряжска, Сергей не сомневался — чем ещё, кроме того, что увезёт детей на Украину, жена могла ему угрожать? Он не мог потерять детей, не мог. А детям придётся каково?

Он сам вырос без отца, и отлично помнил и свою тоску, и свою тревогу о том, что папа его не любит, потому что он недостаточно хорош. Ещё вопрос, насколько болезненно перенесёт разлуку сын — в последнее время мальчик, сообразив, что на самом деле в их семье всё решает мать, стал держать себя с отцом чуть ли не пренебрежительно. А вот дочка, Машенька, папина любимица — как она останется без него? Или уж рискнуть, ввязаться в драку, биться в кровь за то, чтобы при разводе Маша осталась с ним? Но дочка, при том, что папа всегда был для неё главным человеком, любит и мать, и брата — как их можно разлучать?

Вопросы, один тяжелей другого, и никаких ответов. Думал, вернётся, прижмёт к себе Наташу, и само собой придёт верное решение, во всяком случае, отступит чувство безысходности. А тут, оказывается, на фирму наехали; предсказуемое событие, конечно, но уж слишком несвоевременное. Наташа напуганная, напряжённая, возле неё сейчас не отдышишься. Ладно, решил Сергей, рэкет — это актуально, а семья только через месяц вернётся, так что будем решать проблемы по мере их поступления.

Как ни старался Сергей до поры выбросить из головы семейные нелады, это у него выходило плохо. Зрелище злобно искривлённых губ, которыми Оксана силилась изобразить улыбку для уезжавшего мужа, крепко засело в памяти. А ещё эта её странная прощальная фраза: «Дунаеву привет!». При чём тут Дунаев? Может быть, она оттого и взбеленилась, что подозревала мужа в парном гарцевании с неувядающим плейбоем? — тот по сию пору не охладел к четверокурсницам и по-прежнему каждой осенью отрывал их от себя через девичьи слёзы и мольбы.

Сергей никогда не увлекался парными видами спорта, а после того, как уволился с кафедры, и вообще-то не пересекался с Дунаевым. Недолюбливала Оксана плейбоя, считая, что этот рафинированный развратник оказывает на мужа дурное влияние, а не знала того, что некогда именно Дунаев остановил Сергея в намерении разрушить их семью.

Первый свой женатый год Сергей пережил как дурной сон, от которого невозможно очнуться. Хорошо ещё, что тот год в институте был дипломным, и ему приходилось вкалывать за двоих: за себя и за Оксану, тяжело переносившую беременность. После двенадцати часов, проведённых за проектами, откуда-то являлась бредовая надежда, что с защитой дипломов и рождением ребёнка Оксана может исчезнуть из его жизни. Дипломы были получены, ребёнок родился, а чужая женщина по-прежнему оставалась в доме, в котором прошло детство Сергея, и который он любил, пока там не обосновалась Оксана.