Александр Липарев - Рондо

Павел Интернетом пользовался и принялся его защищать:

– Например, тебе надо купить холодильник. Ты входишь…

– Я холодильник раз в двадцать лет покупаю! – кричал Вадик.

– Ну, неважно. Не холодильник, а что-нибудь другое. Интернет экономит время…

– Ничего он не экономит! Как можно сэкономить время, если ты двадцать пять часов в сутки, как идиот, сидишь и смотришь на экран?

Паша упёрся в тупое несогласие. Но он уже давно не убегал из комнаты, не хлопал дверью, если что не так. Он просто прекращал разговор. Вот и сейчас он отошёл к окну, поглядел на небо, поглядел на дома, потом заметил, лежащую на подоконнике, тонкую книжку в мягкой обложке. Паша взял её в руки.

– Цвейг. «Звёздные часы человечества», – прочитал он вслух, не слушая Вадика. – Вот эта книжечка, кстати, о тех, кому повезло по-царски. Тут заслужить хотя бы звёздную секундочку, полсекундочки. А может быть, мы просто не понимаем и не умеем разглядеть свою удачу. У тебя были звёздные часы в жизни? – обратился он к Мите, тем самым прекращая бессмысленный спор с Вадиком.

Митя задумался.

– Были. Три. Три звёздных момента было.

– Похвастайся. Какими благами они тебе обернулись?

– Первый раз – я ещё был мальчишкой, во второй класс ходил. Я один, а вокруг шпана. Для восьмилетнего маменькиного сынка такая ситуация пострашней вселенской катастрофы. Справился. Первая серьёзная задача в жизни – и справился. Тот звёздный час обернулся для меня разбитым носом. Второй случился, когда я уже работал. И опять я оказался один, а против меня власть, государство, идеология, одним словом, всё, что считается обществом, да ещё и непосредственное начальство тоже против меня. И опять я справился. Повёл себя безупречно правильно. В результате остался без диссертации, и место работы пришлось менять. А третий случился несколько дней назад, – мечтательно вспомнил Митя.

– И что?

– Ничего, – Митя улыбнулся. – Я оказался один на один с самим собой. Тоже справился.

– И что? – повторил Пашка.

– Что – «что»? Ничего. Обматерили меня с головы до ног. А всё-таки я справился.

Павел и Вадик не воспользовались таким выгодным сюжетом и не стали оттачивать на нём своё остроумие.

– Не идти нельзя, а не хочется. Я её живой помню. Так она бы у меня в памяти и осталась бы. Мить, пойдёшь со мной? Мне одной трудно.

Умерла Ленина полузнакомая, полуподруга. У Ленки не поймёшь: то она с человеком вместе – водой не разлить. Каждый день трепятся по телефону, обоюдно в курсе всех домашних дел, часто встречаются, ходят по магазинам, и в Митины уши ежедневно льются всякие истории, связанные с этой Машей, или Валей, или Ниной. А потом ни с того ни с сего они вдруг врозь. Врозь, врозь какое-то время, а затем снова друг друга находят. Ленкина подруга умерла как раз на том этапе, когда они были неразлучны. Митя её знал весьма приблизительно, больше по Лениным рассказам, видел раза полтора.

Помянуть ушедшего человека было намечено в крошечном ресторанчике. Там внутри прибывших ждал заранее накрытый длинный стол. Молчаливое рассаживание вокруг него и ожидание не успевших подъехать затягивалось. Но вот кто-то поднялся и сказал об усопшей несколько добрых слов, остальные вздохнули и тихонько, словно стесняясь, что они всё ещё живы, выпили. Потом поднимались и говорили другие, слышался стыдливый стук вилок и ножей о тарелки. Вокруг стола бесшумно плавали два официанта, подливая в опустевшие фужеры и стопки. Понемногу смущение и робость живых перед смертью прошли, над тризной зашевелился зуд голосов, послышалось: «Передайте мне вон той рыбки, пожалуйста». Одни встали и пошли покурить, у других нашлись темы для беседы. Напротив Мити разговаривали две пожилые женщины, точнее, одна из них – сухощавая, морщинистая, с седой воздушной причёской уверенно вела свою партию, а вторая – тёмноволосая и по-старчески излишне полноватая отвечала немного растерянно.

– Вам обязательно надо креститься, – уверенно убеждала седая. – Я могу стать вашей крёстной матерью. Я объясню, что вам следует сделать.

– У нас семья не религиозная, – слабо отбивалась её жертва. – По-моему, никто из родственников…

– Если бы вы знали, какой замечательный батюшка в церкви, куда я хожу, – не слышала её седая.

– И в святых этих я не разбираюсь. Я очень плохо понимаю, что к чему в церковных делах.

– Не спешите, подумайте. Почитайте Евангелие, и вам многое станет ясно. Там всё просто, – наступала седая. – Я же вижу вы человек добрый и сердечный. Знаете, сколько сейчас людей ходит в церковь, а веры, любви к Богу не имеют? Я уверена, вы не такая. С верой в сердце жить намного легче. Не торопитесь говорить «нет», подумайте.