Владимир Малик - Тайный посол. Том 2

– Сколько король Ян хочет иметь казаков? – спросил Палий.

– Сколько можно собрать, хоть тридцать тысяч.

– Ого! А выдержит ли казна короля Яна?

Менжинский улыбнулся.

– Выдержит… Деньги на все дает Папа Римский.

Полковники переглянулись. Собственно, они и раньше знали, зачем приехали комиссары, и решили, что нет причины отказываться от похода, но не надеялись на такую уступчивость со стороны королевских посланцев.

Встал Палий.

– Панове, мы согласны навербовать столько казаков, сколько сумеем за такое короткое, время. И чтобы вы знали, мы отправимся в поход не только ради жалованья и добычи, – хотя от них не отказываемся и настаиваем, чтобы плата была достаточной и справедливой, – пойдем мы против турок прежде всего потому, что, обороняя вас и австрийцев, мы защищаем и себя… Как видите, мы рассуждаем несколько иначе, чем рассуждал король Собеский, когда во времена турецких походов на Чигирин, под нажимом Папы Римского, отказал царю Федору Алексеевичу и гетману Самойловичу в помощи…

– Не будем вспоминать старое, – поспешно перебил Менжинский. – Это – высокая политика, и я не знаю тайных пружин, которые ее двигали…

Палий, кивнув, продолжил:

– Хорошо, не будем… Хотя и забывать не станем… И второе. Всем известно, как разорен непрерывными войнами наш край. Сейчас мы своей кровью и своим трудом поднимаем его из руин. От Буга до Днепра и от Полесья до Дикого Поля вновь начинает колоситься житом-пшеницей наша земля. Но есть ловкие людишки – и шляхтичи, и нешляхтичи, – которые, делая вид, что ведать не ведают о нашем существовании, выпрашивают у короля письма на эти земли и приезжают сюда, чтобы захватить лучшие угодья. Только наши острые сабли заставляют их поворотить оглобли назад. Так вот, чтобы ни у кого не возникала мысль, что эта земля ничья, мы хотим получить от короля такие же письма: я – на Фастовщину, Абазин – на Брацлавщину, Искра – на Корсунщину, Самусь – на Богуславщину…

Менжинский задумался.

– Не в моей власти решить что-либо по этому поводу. Но заверяю вас.панове полковники, что обязательно передам ваше желание королю. Думаю, возражений у него не возникнет.

– Значит, будем считать, что в главном мы договорились: казаки пойдут в поход. Чтобы не было потом недоразумений, сформулируем статьи и оговорим все условия, на которых мы согласны вербовать добровольных людей… – согласился Палий.

– Нет сомнений! – сказал Порадовский. – Мы тут же подпишем! – Но, спохватившись, добавил: – Если, конечно, эти статьи будут умеренными, то есть если панове казаки не потребуют слишком много…

Последние его слова чуть было не испортили все дело. Горячий Самусь гневно сверкнул глазами и как отрубил, без всякой дипломатии:

– Мы казацкой кровью не торгуем! Да кто сможет оценить, сколько она стоит! Какой мерой определить ее стоимость? А?.. Если почтенные послы думают торговаться, то нам не о чем разговаривать!

Вмешался побледневший полковник Менжинский, который сообразил, что так хорошо начатый разговор может свестись на нет, а король же приказал без казаков не возвращаться… Он сделал нетерпеливый жест, чтобы Порадовский замолчал, и поспешил успокоить Самуся, что у них, мол, и в мыслях не было торговаться.

Спор прекратил Палий.

– Я еще раз хочу сказать, что кровь мы будем проливать не за злотые и дукаты, а за свободу, за отчизну, за то, чтобы ни один янычар не топтал нашу землю!

– Святые слова! – согласились королевские послы.

– Но плата нам нужна, – продолжал полковник. – И вот для чего. Дома мы оставляем обедневшие семьи, а самим нам для похода нужно приобрести и оружие, и харчи, и возы, и коней. Без этого в поход не пойдешь. Особенно мы настаиваем на том, чтобы вдвое больше, чем остальным, было заплачено семьям тех, кто погибнет… Без такого пункта я не поставлю своей подписи под статьями!

– Справедливое требование, – заметил Менжинский.

Порадовский, желая загладить свою бестактность, воскликнул:

– Клянусь честью, так и будет! Я сам, если суждено мне остаться в живых, привезу эту плату семьям погибших!

– Ловлю пана на слове, – сказал Палий.

– Как Бога кохам! – поклялся Порадовский.

Менжинский облегченно вздохнул.

– Тогда приступим к делу, панове, ибо время не ждет… Давайте бумагу, чернила, перо!

В начале июля Кара-Мустафа, пройдя по северным областям Сербии, Западной Венгрии и разорив их, осадил крепость Рааб. Но у него не хватило терпения ждать, пока она падет. Ему хотелось поскорее увидеть дворцы и парки красавицы Вены, взлелеянную во снах и наяву свою будущую столицу. Поэтому он оставил отряд для продолжения осады, а сам с основными силами форсировал речку Рабу и двинулся на запад, сметая на своем пути небольшие австрийские гарнизоны в городах.