Владимир Малик - Тайный посол. Том 2

– Нечего его брать в расчет. Это наемное войско, его содержит австрийская казна.

– Значит, мы смогли экипировать всего четыре тысячи народной кавалерии, ваша вельможность, – невозмутимо закончил Таленти. – Остальные несколько тысяч – это оборванные, почти безоружные холопы, а не войско.

Собеский горько улыбнулся, развел руками.

– О Матка Боска! До чего мы дожили! Польша может выставить против такого могущественного врага лишь несколько тысяч воинов! Где же шляхта? Где всенародное ополчение?

– Многие из вельможных панов заявляют, что эта война нужна одному пану Собескому, так пусть он, мол, и воюет…

– Одному Собескому! Вы слышите?! – воскликнул король. – Будто я забочусь только о собственной безопасности, а не о всей Речи Посполитой! Будем надеяться, что Менжинский наберет казаков намного больше. Подойдут подкрепления из Белой Руси и Литвы… Но по договору-то Польша должна выставить сорок тысяч!

– Австрийский посол Зеровский уже спрашивал, когда ваша вельможность сможет выступить в поход. Император ждет, что вы прибудете под Вену не позднее конца августа.

– С чем же выступать? – вскочил с места Собеский. – Пехоты нет!

– Смею заметить, ваша вельможность, казаки – лучшие пехотинцы, – вставил королевич Яков и опять вспыхнул, как девица.

– Да, – согласился король, – но когда они смогут прийти? Мне нужно войско уже сегодня… И артиллерии у нас нет совсем. Наскребли каких-то двадцать восемь жалких пушчонок. Срам какой!

– Ян, не волнуйся. – Королева подошла к мужу и поцеловала в щеку. – Все устроится… Пан Станислав обещал привести из Воеводства Русского [117]несколько тысяч воинов…

– Пан Станислав, пан Станислав! – воскликнул со злостью король, задетый за живое тем, что жена вспомнила про своего фаворита. – Яблоновский на заседании сейма, пани, наложил в штаны, так теперь старается… Но его две или три тысячи – ничтожная помощь королю польскому!

Обиженная Марыся надула губки. Покраснела.

– Фи, пан! Что за мужицкие выражения позволяете вы при даме!

Собеский спохватился и ласково потрепал жену по щечке.

– Прошу прощения, пусть пани не обижается: мне сейчас нелегко…

Замять неловкость поспешил Таленти.

– Ваша королевская вельможность, папский нунций Паллавичини передал совет папы о необходимости привлечь в коалицию Московскую державу…

Собеский удивленно поднял брови. Это известие поразило его.

– Вот как?! Насколько я помню, Ватикан всегда был против союза наших двух держав. Когда в Варшаву приезжали московские послы, папский нунций предпринял все, чтобы переговоры были сорваны.

– Теперь папа Иннокентий думает иначе, ваша вельможность. Учитывая смертельную опасность для католицизма со стороны Стамбула, он вынужден отказаться от традиционно враждебной политики по отношению к Москве.

– Хм… Нашим народам, как я начинаю понимать, дорого обходилась эта традиционно враждебная политика, – вполголоса произнес, отходя к окну, король, но не настолько тихо, чтобы не услышали присутствующие, в том числе и Таленти. – Если бы Польша и Москва вместе навалились на Османскую империю, то она давно перестала бы зариться на наши земли, а может, и на земли других народов…

Однако хитрый Таленти, притворившись, что не расслышал, продолжал говорить дальше:

– Москва выставит не менее ста тысяч воинов и будет угрожать Крыму и тылам Османской державы – вот почему следует привлечь ее в созданную Священную лигу.

– И папа не боится, что это может усилить позиции православия?

– Наоборот, папа лелеет тайную надежду, что лига, кроме всего, поможет проникновению католицизма в московские и украинские земли.

– Хм… хм, – не скрывая иронии, хмыкнул Собеский. – Так думает святейший отец?

– Так, пан король. А что думает папа – то истина!

Собеский едва сдержал гнев. Он сам прекрасно понимал, что вступление Москвы неизмеримо усилило бы лигу. Его покоробило то, что ему, королю, опытному политику и воину, вдалбливает это в голову его собственный секретарь. Пся крев! И ничего не скажешь! Таленти – не только ставленник иезуитов, но и тайный осведомитель Ватикана в Варшаве… Умный, хитрый, как сто чертей, – с ним легко работать, ибо он все знает и все может, но его нужно и остерегаться: руки Ватикана длинны и беспощадны! Чуть что не так – тот же самый Таленти или кто иной, кого и не подозреваешь вовсе, поднесет тебе бокал с отравой…

Овладев собой, Собеский спокойно произнес: