Андрей Рубанов - Патриот

Тем временем капитан и его супруга обживались в Москве. Им везде были рады. Вокруг капитана – двухметрового атлета – появились новые друзья, из которых первым оказался бывший одноклассник Жора Жаров, или Герман, как он теперь рекомендовался. Богатый бизнесмен, алкоголик и хулиган, он вовлёк капитана в плейбойские похождения, в гонки на машинах и мотоциклах, в пьянство и драки.

Знаеву нравился его новый товарищ.

Капитан Егоров был не просто человек, с которым можно идти в разведку.

Он сам и был этой разведкой.

За год знакомства банкир обменялся с капитаном едва дюжиной фраз.

И при этом доверял ему, как себе.

Нынешний Марк Егоров прибавил в весе, двигался тяжелей и слегка прихрамывал. Пистолет Макарова в его ладони напоминал несерьёзную сувенирную зажигалку. Обогнув дом, все трое вышли на просторный задний двор, с двух сторон огороженный капитальным забором. С третьей стороны возвышался кирпичный гараж, – как и всё остальное, он не был закончен постройкой, ворота отсутствовали, и в зияющем проёме Знаев увидел внушительную гору садово-огородного хлама, состоящего из вёдер, лопат и полупустых мешков с удобрениями; почему-то это напомнило Знаеву холм из человеческих черепов, изображённый на знаменитой картине Верещагина «Апофеоз войны».

Стена гаража на высоте полутора метров была густо испещрена пулевыми дырами. Марк развернул бумажный рулон, – поясную мишень – и прикрепил к стене большими кусками скотча. Раздвинул треногу, установил зрительную трубу.

– Давно стрелял?

– Давно, – сказал Знаев. – Лет десять, наверно. Может, больше.

– Хреново, – Егоров, хищно глядя в окуляр трубы: настраивал резкость. – В этом деле нужна тренировка. А из чего стрелял?

– Из «Макарова». Но он был палёный, я его выбросил. Потом ещё «Беретта» была. Никогда не нравилась, тяжёлая слишком. Чечены за долги отдали. Я её вот ему подарил, – Знаев кивнул на Жарова. – На юбилей.

– Было дело, – подтвердил Жаров, хрустя огурцом. – Хорошая «Беретта».

– Ещё поршень был, – добавил Знаев. – Ижевский, трёхзарядный.

– Поршень – это да, – сказал Егоров, снаряжая обойму. – А в армии из чего стрелял?

– Из карабина Симонова. Из автомата. Автомат на скорость разбирал и собирал. Второе место в батальоне.

– Ясно, – произнёс Марк, очевидно, никак не впечатлённый вторым местом на батальонных соревнованиях. – Держи.

Протянул пистолет.

– Дистанция – двадцать пять метров. Огонь!

Знаев встал боком, напряг корпус, прицелился и выстрелил. Отдача приятно сотрясла руку и плечо. Запах пороха возбудил ноздри. Из-за близкого забора прыгнула в небо напуганная птица.

Егоров посмотрел в трубу.

– Промах. Давай ещё.

– А соседи? – спросил Знаев. – Жаловаться не будут?

– Соседи сами такие, – небрежно ответил Егоров. – Прекратить разговоры. Огонь.

Знаев снова нажал на курок.

– Давай, давай, – крикнул Жаров. – Не стесняйся.

И бросил в сторону мишени огуречный огрызок, и тоже промахнулся.

– Патроны денег стоят, – неуверенно возразил Знаев.

– На хорошее дело патронов не жалко. Огонь!

Знаев с большим удовольствием высадил всю обойму. Егоров немедленно протянул вторую.

– Ещё, – сказал он. – Давай.

– Есть, – с наслаждением ответил оглохший Знаев, перезарядил пистолет и выпустил все восемь пуль так быстро, как только мог.

Егоров посмотрел в трубу и сказал:

– Ладно. Отдохни пока, – посмотрел на Жарова. – Теперь ты.

– Не, – ответил Жаров. – Не буду. Я ради него всё замутил. – Ткнул пальцем в Знаева. – Пусть душу отведёт.

– Уже отвёл, – искренне сказал Знаев. – Спасибо, мужики.

– Мы ещё и не начинали, – сказал майор. – Давай, стреляй. Ты даже в пятёрку ни разу не попал.

Знаев подошёл к мишени и устыдился.

– Позорище, – сказал он с досадой.

– Ничего, – усмехнулся майор. – Тренируйся. Я сейчас вернусь.

Знаев выстрелил ещё и ещё, тщательно прицеливаясь и напрягая плечо.

– Оба раза мимо, – резюмировал Жаров, посмотрев в трубу.

– Ну и хватит, – ответил Знаев, недовольный собой. – Хорошего понемножку.

– Ты же на войну хотел.

– Да, хотел.

– Тогда стреляй.

Знаев подышал носом, тряхнул кистью, снова прицелился и выстрелил.

– Убил! – радостно воскликнул Жаров, как будто играл в морской бой. – Завалил гада! Точно в сердце!

Вернулся Егоров, отодвинул Жарова от трубы, посмотрел сам. Ничего не сказал. Под локтем держал деревянную кобуру, обмотанную ремнём. Размотал, извлёк огромный «Стечкин». Примкнул приклад.