Андрей Рубанов - Патриот

И гладила его по лицу и плечам, и целовала.

Её миниатюрность приводила его в восторг. Она почти ничего не весила.

– Какой хороший день, – прошептала она. – Я продала картинку. Даже не знала, что могу быть такой счастливой.

– Молодец, – ответил он. – Действительно, большой день. Сказала бы раньше. Я бы вышел, выпил бы с гостями.

Она засмеялась и прижалась сильней, и задышала чаще.

– Нет, – ответила, – ты бы его спугнул. Покупателя. Это тихий интеллигентный американский еврей. Он увидел бы твои подбитые глаза и убежал бы сразу. Хорошо, что ты не вышел.

– Жаль. Я бы с удовольствием напугал тихого американца.

– Прекрати. Он хороший человек. И соображает в своём деле. Он попросил право первого показа моих новых работ. Это хороший знак. Это значит, он действительно заинтересован.

– Если бы предупредила, я бы вообще не приходил.

– И где бы ты ночевал? В квартире без мебели? На полу? На газетках?

– Спать на твёрдом полезно для здоровья.

– Не рассказывай мне про здоровье. Ты неважно выглядишь. У тебя ввалились щёки. Ты мало спишь и ешь. У тебя каждый день стрессы. Ты можешь умереть в любой момент.

– Спасибо, дорогая. Я пока не планирую.

Она сильно укусила его в ключицу.

– Никто не планирует. Но в твоём возрасте уже пора иметь в виду.

– Ты забыла. Я пятнадцать лет прожил за городом. В собственном доме в дубовой роще. Это была постоянно действующая кислородная камера. Каждый день я вставал на рассвете и по три часа занимался спортом. Я не курил, очень мало пил и ел самую лучшую еду, какую можно купить за деньги. Я не употреблял ни кофе, ни чая, пил только родниковую воду, по четыре литра ежедневно. Я торчал на всём этом. Бассейн, сауна, медитация, массаж. Я – очень здоровый человек.

– Я не забыла. Я помню эти ужасные рассказы. Вести такой здоровый образ жизни могут только больные люди. Физкультура не спасёт тебя ни от внезапного инфаркта, ни от безумия, ни от рака.

– И что мне делать, по-твоему?

– Работа тебя убьёт. Будешь продолжать – умрёшь. А я бы не хотела. Ты бы мне ещё пригодился.

– Спасибо, – сказал он. – Это приятно слышать. Думаю, нам надо отметить твой успех. Завтра же.

– Только не завтра. Я хочу начать новую картину как можно скорей. Меня прёт, у меня подъём. С утра поеду на Крымский мост, куплю полотно – и вперёд.

– Купи большое полотно, – напомнил он. – Самое большое, которое пролезет в дверь.

Она снисходительно засмеялась.

– Господи, – сказала, – о какой ерунде ты думаешь? Всегда можно нанять мастеров, они вынут окно целиком и втащат полотно на верёвках. А потом точно так же вытащат. Все так делают. Главное – чтоб я сама понимала, готова ли к большим объёмам.

– Давно готова.

– Но имей в виду – я проработаю дней десять, а потом уеду.

Едва прозвучало слово «уеду», Знаев вздрогнул и испугался: он так привык уже к собственной идее «отъезда», что считал эту идею «своей», как бы присвоил её, и теперь, когда другой человек заговорил о том же самом, – ощутил недоумение, чуть ли не ревность. В картинке, которую он в последние два дня себе нафантазировал, уезжал только он один, остальные неподвижно оставались на своих местах.

– Куда? – спросил он.

– Как обычно. В Крым или в Абхазию. Денег хватит на целый месяц. В августе вернусь. Ты можешь жить здесь. Ключ у тебя есть.

Он подумал и возразил:

– Но я не могу без тебя. Целый месяц! Ты с ума сошла.

– Ты сам собирался уезжать.

– Это другое, – нервно возразил он.

– Ты уже решил, куда?

– Ещё нет, – ответил он, тут же понимая, что впервые ей соврал.

Попробовал решиться, признаться, уже открыл было рот – так и так, поездка может быть в один конец, уан вей тикет, собираюсь взять в руки оружие, чувствую такую необходимость, – но не произнёс ни слова.

И ощутил стыд.

«Вот, оказывается, – подумал с горечью, – даже самым чистым и прямым людям приходится лгать, когда речь заходит о войне, смерти и крови. Получается, что в основании лжи всегда лежит смерть. И если смерть неизбежна, то ложь неизбежна тоже».

– Теперь, – сказала она, помолчав, – расскажи, как прошёл твой день. Кто тебя побил?

– Неважно, – ответил он. – Скучный спор из-за денег. Настоящее приключение было потом. Я обожрался таблеток, и у меня были галлюцинации. Я видел чёрта. Он уговаривал меня прыгнуть в окно.

– Господи, – сказала она. – Надеюсь, ты сходил в церковь?

– Простоял всю вечерню.

– Сейчас ты его видишь?

– Чёрта? Нет. Я прогнал его. Мне сказали, черти слабей, чем люди. В этом наше человеческое преимущество.