Андрей Рубанов - Патриот

– Слушай, юноша, – сказал отец. – Я ведь тебя этому не учил. «Поломаю», «ответку дам», «без вариантов» – откуда ты такого набрался?

– Отовсюду, – спокойно ответил сын. – Ещё скажи, что я – неправ.

– Это я был неправ! – перебил отец, раздражаясь. – И я получил – за дело. Конфликт исчерпан. Всё. Говорить не о чем.

– Если надо, – сказал сын, сузив глаза, – я пацанов соберу, хоть двадцать человек. Мы любого закопаем.

– В каком смысле – «закопаем»? – испугался отец.

– В переносном, – ответил сын. – Накажем. У нас у одного парня отец – полковник ГРУ. В Сирии воюет.

– Я думал, ты музыкант, – сказал отец.

– Ты тоже когда-то был музыкант, – ответил сын. – Скажи, кто тебя тронул. Мы ему вломим. По-настоящему. По-русски. Быстро, тихо и вежливо.

– Иди, – приказал отец. – Тоже мне, вежливый человек.

Сын не двигался с места, и отцу пришлось слегка подтолкнуть его в плечо.

Виталик недовольно процедил «звони» и ушёл вразвалку. Со спины выглядел совсем взрослым. «Обиделся, что ли? – Подумал Знаев. – Ничего, пусть привыкает».

У неё была длинная белая шея и треугольное лицо с миниатюрным, но крепким подбородком и прямым носом. Длинные пальцы и хрупкие прозрачные запястья – в состоянии эротического помрачения можно было увидеть сквозь тонкую кожу множество синеватых косточек, сложно соединённых мягчайшими хрящиками.

Она походила на холодных царственных блондинок из золотого века Голливуда.

Она носила жемчуг и не пользовалась косметикой – что было неопровержимым, стопроцентным доказательством породы . Хочешь найти породу – ищи девушку, которая не красит лицо.

Он нашёл.

В первый год после свадьбы мистер и миссис Знаефф много ездили по миру. Молодой супруг уставал на работе и предпочитал пассивный отдых: мало двигаться, много спать и есть. Он отдыхал как старик. Ему нужен был абсолютный комфорт, какой только можно купить за деньги. Это была принципиальная позиция.

Отдыхал только в Европе. Третий мир не любил и редко там бывал.

Он покупал дорогой тур на Тенерифе, Мадейру или Капри, выпивал перед полётом стакан крепкого – и в зале прилёта обращался в полусонного мистера Знаефф, в очень, очень важного и богатого парня.

Завидев утомлённых перелётом мужчину и женщину, мистера и миссис Знаефф, заранее оплаченные люди подбегали, подхватывали два его чемодана, набитые белыми брюками, сандалиями, купальными полотенцами, очками для плавания и соломенными шляпами; потом два её чемодана, набитые тем же плюс каблуки и вечерние платья, – и с этого момента и вплоть до возвращения домой все желания молодой пары упреждались шофёрами, гидами и бесшумными слугами.

Мистер и миссис спали, тесно прижавшись друг к другу, обязательно под открытым небом, на балконах-террасах, чтоб в семи-десяти шагах от вытянутых ног уже были пустота, и обрыв, и гудение волны внизу. И две минуты пешком до пляжа, и кровать кинг-сайз.

Молодая миссис Знаефф всегда легко покупалась на «кинг», на королевское, на главную тему, скреплявшую молодожёнов: на их очевидную избранность, на их превосходство над многими прочими, на их принадлежность к сверкающей верхушке золотого миллиарда.

Они были молоды, умны, образованны, богаты, абсолютно здоровы, сыты, остроумны, пьяны, счастливы, шикарны, они наслаждались всеми плодами мировой культуры, они любили глядеть с обрыва на бесконечный океан, – они, двое русских молодых людей из Москвы, владели миром.

Утром он плавал и жрал рыбу; днём его и жену везли смотреть Саграда Фамилия, или Каркасон, или Дворец дожей; потом он снова плавал и жрал рыбу: треску, тунца, лосося или буйабес, пил портвейн, курил, парился в сауне, дремал или слушал старые блюзы, рассматривал субтропические бирюзовые закаты.

Зачатие ребёнка произошло на одном из тёплых солнечных островов, в шуме волны, вечно совокупляющейся с берегом. Сын был создан отцом в состоянии расслабления, умиротворения, глубокого самодовольства. Дух, ангел его сына прилетел, привлечённый ароматами лосося, политого лимонным соком, и холодного бордо, и хрустящих простыней; дух, ангел прилетел в особенный, исключительный мир, в райский сад с фонтаном и лимонным деревом, где все мечты сбылись.

Сын родился желанным, здоровым, сильным, любимым с первой секунды.

Изумляло то, что все эти длинные годы родительских хлопот, труда, нервов, его памперсы, его колики, его первые шаги, его зубы, его игрушки, обои в его комнате, его аденоиды, его детский сад, его первый класс, его футбольные мячи, игровые приставки, его портфели, роликовые коньки, велосипеды, единые государственные экзамены? – всё пролетело как одна секунда.