Андрей Рубанов - Патриот

Виталик вошёл; пожали руки, а затем и обнялись, и старший Знаев с удовольствием хлопнул ладонью по твёрдой спине младшего Знаева, а младший в ответ сжал отца преувеличенно крепко.

Огромный голенастый лось, мускулистый ребёнок. То ли сгрёб в охапку, как мужчина мужчину, то ли прильнул, как сосунок.

«Нет, – подумал в этот момент отец и потёрся скулой о плечо громадного мальчишки, – я любил его мать, я не был сухарём. Меня к ней тянуло с первой встречи. Она была хороша, она была мечтой для такого, как я. Нет, мы родили сына в любви. Не в результате трезвого сговора, а потому что звёзды сошлись. Нет, я любил её, и люблю нашего с ней сына».

Сын изучил побитую отцовскую морду, не сумел сдержать быстрой улыбки, попытался её спрятать, отвернув лицо, – и снова не сумел.

– Кто тебя так? – спросил тихо.

– Неважно, – поспешно ответил старший Знаев. – Небольшой конфликт. На почве денег и любви к Родине. Ты всё принёс?

Двухметровое дитя поставило на стол пакет; помимо форм для льда и набора заживляющих мазей вытащило бутыль дорогого виски.

– Откуда? – изумлённый, спросил отец, незамедлительно откупоривая и отхлёбывая из горла.

– У меня есть друзья, – гордо ответил младший Знаев. – Я его знаю?

– Кого?

– Того, кто тебя побил.

– А если бы знал – то что?

– Поломал бы, – серьёзно сказал сын.

Старший Знаев шмыгнул разбитым носом.

– Хочешь впрячься за отца?

– Естественно, – ответил младший Знаев. – Что же я за сын, если не впрягусь за отца?

Старший Знаев осторожно потрогал набухшие подглазья.

– Что же я за отец, если позволю сыну за меня впрягаться?

Протянул бутыль, предлагая. Сын отрицательно помотал головой.

– Может, – спросил, – тебе травы привезти?

Спросил снисходительно и со значением: вот, мол, я совсем взрослый, и выпивку в два часа ночи найду, и траву, и разговариваю на равных, и возражаю. Ты ведь, папа, меня позвал как взрослого, как сильного, ты ведь за помощью обратился, вот я и предлагаю всю помощь, какая только возможна.

– Спасибо, не надо.

– Тогда скажи, кто. И я пойду.

– Не скажу. Это тебя не касается.

Сын развернул плечи.

– Я не уйду, – произнёс он упрямо, – пока не скажешь. За такое должна быть ответка. По-любому. Без вариантов. Иначе все будут думать, что ты – слабый.

– Да и хер с ними со всеми, – ответил старший Знаев, кое-как улыбнувшись. – Пусть думают. Ve con dios, сынок. У тебя деньги на такси есть?

– Я с другом, – недовольно ответил сын. – На машине. Скажи, кто. И телефон дай. Я разберусь.

– Я сказал – иди. Это не твоё дело.

– Нет. Моё.

И демонстративно сложил руки на груди.

«Я хорошо помню, – подумал отец. – Я влюбился в её осанку, в её имя, в её пальцы на фортепианных клавишах. Я сразу решил, что она – та самая. Я понял, что моя жена и мать моих детей будет музыкальным человеком. Я помню, меня тогда осенило: в моём доме будет рояль, и толстая пачка нотных альбомов! Я построю свою семью вокруг музыки! Так я подумал, когда она подходила, когда мы знакомились. Привет, я Сергей. Камилла. Красивое имя, а что оно значит? Оно значит “девушка благородного происхождения”. Вам идёт это имя, в вас видна порода… Спасибо, Сергей…

Это была любовь? Разумеется! Я увидел, что с этой женщиной возможно общее будущее. И дети. Минимум один, вот такой вот, огромный, упрямый, весь в друзьях, весь на понятиях».