Андрей Рубанов - Патриот

Знаев не сразу узнал бывшую жену: она располнела. Сидела в одиночестве за столиком на четверых и энергично поглощала то ли спаржу, то ли авокадо, простонародно отставив в стороны голые розовые локти и наклоняясь над тарелкой; лёгкая летняя шляпа с широкими полями скрывала лоб и глаза. Когда он подошёл – подняла голову, улыбнулась сухо; лицо осталось красивым, но увы, было утомлённым и слегка отёчным.

– Что смотришь? Плохо выгляжу?

– Нормально, – ответил Знаев, садясь напротив. – Ты беременна, что ли?

– Первый триместр, – с отвращением сообщила Камилла. – Токсикоз и прочие прелести. Жру, как лошадь.

– Молодец, – похвалил Знаев. – Сколько тебе – сорок три?

– Посчитай. Если вспомнишь.

– Не вспомню, – признался Знаев.

– Ты никогда ничего не помнил. Забывал про мой день рождения. Про годовщину свадьбы. До сих пор не понимаю, зачем я убила на тебя столько времени.

Подскочил официант, попытался сунуть меню – Знаев отогнал его взмахом руки; есть он не хотел, и вообще, вдруг понял, что не очень чётко представляет, зачем пришёл.

– Если не секрет, – спросил он, глядя в склонённую шляпу, – ты сама решилась?

Камилла отодвинула пустую тарелку и придвинула полную.

– Насчёт ребёнка? Нет. Муж уговорил.

– Наследника хочет?

– Сейчас не говорят «наследник».

– А как говорят?

– «Преемник».

– А в чём разница?

– «Наследник» – это старомодно. И раздражает бедные слои населения. Наследник – это тот, кто на халяву получает родительские миллионы. А «преемник» – это продолжатель дела. Совсем другой смысл.

– Логично, – сказал Знаев. – Послушай… Я уеду. Сегодня ночью. Может, надолго. Ты… Про нашего с тобой преемника не забывай, ладно? А то он… Одичал малость. В доме – бардак… Сам – бледный… Ночами музыку пишет, днём – спит…

– Я просила тебя не лезть в его жизнь. И не бывать в его доме.

– Я помню, – ответил Знаев, не настроенный возражать. – Мне пришлось. Я привёз ему деньги. Чтоб ты знала – он не взял.

– Сколько? – спросила Камилла, сильно заинтересовавшись.

– Какая разница, – раздражённо сказал Знаев. – Много.

– И – не взял? – уточнила Камилла.

– Нет.

– Можешь отдать мне. Я освою любые суммы.

– Обойдёшься, – с наслаждением ответил Знаев. – У тебя и так всё есть.

– Да. Но наличных постоянно не хватает. – Камилла грубовато хохотнула. – А что – ты, значит опять разбогател?

– Нет. Просто вышел в деньги.

Камилла поманила официанта.

– Валентин, – сказала она, – у вас что, новый повар?

– Если честно, да, – понизив голос и наклонившись, сказал пышущий здоровьем, гладкий Валентин.

– Забери, – велела Камилла, ткнув полусогнутым пальцем в одну из тарелок. – Этот салат уже кто-то ел.

– Прошу прощения, – прошептал Валентин и с изумительной сноровкой извлёк тарелку из плена других тарелок и бокалов. – Желаете что-то другое?

– То же самое, – отчеканила Камилла. – Но пусть там не будет соевого соуса. Он не нужен. Там никогда не было соевого соуса, а сегодня вдруг появился. Он весь вкус портит.

– Я понял, – прошелестел Валентин.

– Подожди, – сказала Камилла. – А что за повар новый такой? Надеюсь, не чучмек?

Валентин гордо поднял бровь.

– У нас все повара – итальянцы.

– Ладно, – сказала Камилла. – И воды мне ещё принеси. Сегодня душно. Я полночи не спала.

Не поняв, обращена ли последняя фраза к нему или к Знаеву, гладкий Валентин на всякий случай обозначил улыбку и испарился.

– Да, – сказал Знаев. – Душно. А что вообще ты тут делаешь? В Москве, летом?

– Как раз завтра улетаю. Осталось последний день дотерпеть.

– Какое совпадение, – сказал Знаев. – И у меня последний день. Куда едешь?

– Для начала – в Барселону. А там посмотрим. Может, на Тайвань. В этот раз хочу подальше. А ты?

– А я как раз хочу поближе.

– В Крым, что ли?

– Вернусь – расскажу. А тебе, значит, Европа надоела?

Камилла невозмутимо кивнула, не прекращая жевать.

– Может быть. Я ж не знала, что земной шар такой маленький. Ездила, ездила – и однажды оказалось, что везде была и всё видела.

– Везде? – спросил Знаев. – Что скажешь про остров Пасхи?

– Не решилась. Туда лететь с тремя пересадками, это тяжело.

– Антарктида?

– Тоже. Но там, наоборот, надо плыть на круизном лайнере, а я боюсь. Авиакатастрофы не боюсь, а вот этого… Утонуть в ледяной воде… Как «Титаник» посмотрела – так сразу и поклялась, что к кораблю близко не подойду.

– Китай?

– Была в Гонконге. Ужасно. Страшные толпы. Пешеходные светофоры. Привыкнуть невозможно. Вернулась в Москву, оглядываюсь – а где все? Что за деревня сонная? Ну, то есть, ты понял: после Гонконга показалось…