Валерий Анисимов - Суздальский варяг. Книга 1. Том 1.

– О-о, Мартирий твой поп головастый, благомудренный, мы с ним наговорились вдоволь.

В середине огромного двора (по сути, это и был кромник) возвышался шатёр деревянной церкви, точьв-точь, как в Ростове. Рядом, но как-то особнячком, стоял теремной двор боярина. Чуть поодаль – дом священника. Ближе к ограде теснились избы дворовой челяди, амбары, погреба, кладовницы.

– А там что, предградье? – с усмешкой спросил Симоныч, всё ещё не веря глазам своим, и кивнул головой в сторону ограды, из-за которой выглядывали тесовые и гонтовые крыши построек.

– Возле моего двора много слободок притулилось. Отовсюду ко мне разный люд идёт. Есть новгородцы цокающие, есть полоротые кривичи, есть меря и чудь, вятичи, голядь. Всех к себе сманиваю. Живут мои смерды лепше, нежели у иных бояр, но и потяжбу спрашиваю в полной мере. Трудолюбов привечаю, помогаю встать на ноги, а лентяев, тунеядцев не держу. Мой суд короток: не хочешь трудом жить – скатертью дорога, и чтоб духу не было возле села. Ограду вокруг посада содеял, чтоб спокойнее жили мои трудолюбы.

«Вона как!» – восхищался про себя посадник.

– Настоящий хозяин, радетель имения своего! Это как раз то, чего нет у князей! Вот, оказывается, почему к нему работный люд тянется – каждый свою корысть здесь находит, кто землицы клок получает, кто избу ставит, чтоб семьёй обзавестись, а кто просто добрый прокорм получает. И все разноязыкие иноверцы уживаются, соседствуя друг с другом. Занятно. Надо к нему поближе приглядеться. Зело крепок хозяин Иван Кучка».

– Такое обширное хозяйство одному держать не по силам. У тебя, должно быть, помощников много?

– Тиунов хватает. Но ведь и за ними догляд нужон. Сыновья у меня подрастают, скоро помощниками станут, тогда полегче будет. На тиунов надейся, да сам не плошай. У этой породы на роду написано: вор. Сколько их не меняй, все они одинаковы, каждый из них чувствует, куда хозяйский глаз не доходит, там и воруют.

Вся челядь дворовая собралась посмотреть на посадника с княжичем. Снимали шапки, отвешивали поклоны, радушно улыбаясь. «Видно, боярин научил, как надо встречать и кланяться волостелям», – подумал Симоныч, и сердце его, чуть было не очерствевшее от препирательств с ростовцами, начинало понемногу оттаивать.

– Не взыщи, Симоныч, что Варвара не вышла тебя встречать.

– Ладно, ладно, ты не раскланивайся: ужель я не понимаю?

Вечером к застолью Варвара вышла в сопровождении Серафимы, поклонилась гостям, пожелала всех благостей и, извинившись, удалилась в свои покои.

– Ты, Серафима, останься вместо хозяйки, укрась мужское застолье, – попросила она подругу. – И мне оттого будет легче.

– Удостой нас, Серафимушка, честью быти за трапезой, а то без хозяйки и стол сирота, – поддержал жену Иван.

Серафима только этого и ждала. Она с удовольствием взялась за роль хозяйки.

– Для меня честь великая, служить тебе, Иван Степаныч, и гостям твоим, – кланялась Серафима с тёплой улыбкой.

– Чаю, ведаешь, что у меня за гости? Впервой за всю жизнь у меня в гостях волостели земли Ростовской.

– Слышала, как же. Мои поклоны княжичу Гюрги Владимеричу, посаднику Гюрги Симонычу, – отвесила она каждому троекратный поклон.

– Ты изрядно-то не раскланивайся, не смущай, пусть почувствуют себя, как дома.

Серафима сразу расположила к себе гостей. Потчевала, ухаживала без суеты, без заискивания. И Симоныч действительно почувствовал себя по-домашнему. Ему так этого сейчас не хватало!

Серафима по манерам – прямо-таки боярыня, и не подумаешь, что вдовая попадья. С живостью поддерживает любой разговор. Черты лица без изъянов, нос прямой аккуратный, улыбка скромная, обаятельная. От взгляда тёмных глаз мужи млеют.

– Варвара и Серафима неразлучны, – говорил Иван. – Вдове нельзя одной быть, ибо много нашего брата, охочих до молодых вдовиц. Обидеть всяк может, а вот чтобы пригреть, приласкать… – Иван поперхнулся, закашлялся неестественно, смущенно перевёл разговор на другую тему: – Вижу, княжич утомлён. Замучил ты его поездками, всюду с собою берёшь. Послал бы его по травке побегать, пусть порезвится с моими дробниками. Сысою десятое лето идёт, отроче разумное растёт, не задирист, но спуску не даст. Нечего княжичу слушать наши скучные разговоры. Покормили, насытился, и пусть себе гуляет. Когда будем объезжать моё хозяйство, ты его не неволь, пусть здесь на дворе остаётся. Как ты видел, у меня ещё Степан подрастает, он чуток моложе княжича. Пусть все вместе играют, отроки за ними присмотрят.