Лиза Ахси - Кто ты, Гертруда?

По возвращении домой, Эл заинтересованная «необычной» поэзией Владимира Маяковского, или скорее его стихотворным размером, хотя так она еще не формулировала, достала его двухтомник, который, конечно же, был в их домашней библиотеке. Прочла кое-что, но ничего не поняла. Вернулась же к Маяковскому, спустя несколько лет, в пору прекрасной юности, и влюбилась в лирику Маяковского навсегда!

Невероятная лиричность и очень «мужской» взгляд на мир. Вообще, даже внешность Владимира Владимировича была «фантастической» для Эл. Глядя на его фото, она думала, что у него черты лица «современного человека», при этом впервые она видела, в облике мужчины брутальность и одухотворенность одновременно. Редчайшее сочетание. А какой взгляд!

«Эх, товарищ Маяковский, разошлись мы с Вами во времени! Я бы “поставила на место” эту эгоистичную пиявку Лилю Брик!». Эл улыбнулась своим мыслям.

«Довольство и умиротворение» вот те два слова, которыми сейчас можно было охарактеризовать эмоциональное состояние Эл. Единственное, о чем она жалела, что не взяла с собой купальник, убегая на пленэр.

«Ну, ничего!» – решила Эл, – «позавтракаю, и вернусь назад, уже загорать».

В доме было тихо. У кота на стене, заговорщически, из стороны в сторону, бегали глаза. Там же на кухне, на столе Эл ждала записка от Зои: «Не дождались тебя, уехали с Зурабом в Джубгу. Вернусь завтра. Не балуйся». Вместо подписи Зоя оставила ярко-розовый отпечаток своих губ.

– Так значит я до завтра хозяйка сама себе! – вслух произнесла Эл, а потом подумала, – «только до завтра? Как печально. Хочу быть хозяйкой самой себе всегда! Хочешь – значит будешь. С чего начнем?». Она уже перестала удивляться, когда заговаривалась сама с собой.

Эл присела у окна. На столе под белоснежной салфеткой Зоя оставила ей французские тосты, хотя Эл было привычнее называть их гренками, как в детстве. В турке на плите, еще не остыл кофе, как раз на одну чашку. Только сейчас Эл почувствовала, как сильно она проголодалась.

Позавтракав, Эл пошла в свою комнату и прилегла на кровать. Нежданно свалившаяся на нее свобода, обезоружила. Хотелось как-то по максимуму воспользоваться ею, но с чего начать, Эл пока не знала. Пролежав, минут пять, уставившись в потолок, она встала, подошла к столу, на котором лежали ее утренние работы, и как-то сама собой, ее рука опять потянулась за мелками.

По прошествии, примерно полутора часов, Эл пересматривала уже свои новые рисунки. На этот раз жанр, в котором писала Эл, можно было бы назвать психоделикой. Рисунки, которые были разложены по всей комнате, кардинально отличались, от утренних работ. Создавалось впечатление, что Эл не рисовала, а высвобождала какой-то поток сознания и все эмоции, которые переполняли ее с момента, как она, воспользовавшись отсутствием Николая, тихо захлопнула за собой дверь машины, и шагнула в ночь. Некоторые работы были просто пугающие, другими можно было бы проиллюстрировать какую-нибудь фантастическую книгу. В такой манере Эл прежде не писала, но, не смотря на неожиданную форму самовыражения, Эл понравились и эти ее рисунки.

Взяв всю кипу работ, и захватив из ванной лак для волос, Эл вышла во двор. Она разложила на траве, перед гамаком свои работы, и приготовилась уже закреплять верхний слой, чтобы не дать ему осыпаться, как услышала за спиной голос Ричарда:

– Не помешаю?

Эл оглянулась.

– Здравствуй, Герти!

– Здравствуй, Ричард, откуда же мне знать помешаешь ты или нет?

– Мне уйти?

– А ты к Зое?

– Скорее к вам обеим.

– Зоя уехала в Джубгу. Я одна.

– Яснопонятно.

Они замолчали. Ричард пытался рассмотреть работы Эл, которые, как сказочный, разноцветный ковер, устилали сейчас Зоин двор.

– Можно посмотреть? – спросил Ричард.

– Смотри.

С одной стороны, внезапное появление Ричарда, нарушило ее творческое уединение, с другой, ей не терпелось услышать, хоть чье-нибудь мнение, кроме своего.

– Твои?

– Мои.

– Легких путей и в творчестве не ищешь, Герти? – спросил неожиданно он.

– Что ты имеешь в виду?

– Сухой пастелью пишешь.

– Ах, это, – Эл немного расстроилась, когда первое, что заметил Ричард, ее первый зритель, были мелки. Она стала, немного нервно, разбалтывать баллон с лаком.