Виктор Ремизов - Искушение

– Да-да, а-а?! – и лицо Александра Петровича поплыло в нежной льстивой улыбке, вскочил, будто кипятка в штаны плеснули и склонился перед Катей. – Очень рад! Очень, очень, так сказать, рад! Премного благодарен, то есть! – Он готов был превратиться в носовой платок, лицо пылало неподдельным счастьем. – Мы потом, я заеду потом, дорогой Андрей Михайлович, и мы договорим! Дело государственной важности! Парадный, простите, сами понимаете, каталог российских гостиниц и… я пойду! Все понимаю! Приятного отдыха! – Александр Петрович поклонился Кате до самого стола, чуть не опрокинув лбом бутылку с вином, и исчез в зале, будто провалился.

Теперь уже Катя села изумленная.

– Что ты ему сказал? – склонилась к Андрею заговорщически.

– Сказал, что ты племянница премьер-министра! – сквозь стиснутые зубы ответил Андрей и расхохотался. – Ты… как… – он не мог остановиться, – как ты такую дурочку включила? Откуда это? Ой-ей-ей!

– Не знаю! – Катя тоже смеялась. – Твои «Поющие трусы» вспомнила и представила, как они…

– Но как он испарился! – Андрей смеялся еще сильнее. – Рассказывает сейчас, что знаком с племянницей самого… «Премного счастлив!» Ха-ха-ха!

– Да нет, «премного благодарен»! – Катя тоже не могла остановиться. – И «парадный, простите, каталог». У нас хозяин квартиры такой же толстячок! Так же хихикает, когда улыбается, и глаза бегают!

– У них у всех глаза бегают…

– Интересно, зачем? А кто он?

– Кажется, замминистра, пустое место, всю жизнь чиновник! Ничего в своей жизни не сделал.

– Так не бывает!

– У них только так и бывает! Делать умное лицо, помалкивать со значением, пристраиваться к делам, которые сделали другие. Произносить «Есть!» в лицо начальству с видом человека, падающего на амбразуру врага. И начальники его точно такие же! Они друг у друга учатся!

Потом были танцы. Андрей сразу и категорически запросил пощады. Он остался сидеть за столиком и любовался, как танцевала Катя. На нее, впрочем, смотрели все. Через некоторое время ее уже не отпускал от себя распорядитель танцев. Забывая о публике, главный танцор заказывал оркестру что-то сложное латиноамериканское и они оставались вдвоем с Катей. Это было красиво и профессионально. Многие встали со своих мест, подошли к танцполу, обступив кружащуюся пару, переговаривались одобрительно и аплодировали особо изящным движениям. Высокие каблуки мешали, Катя скинула туфли, и ее живые ноги замелькали, едва касаясь блестящего паркета. Она никого не замечала и выглядела спортивно и очень женственно для такой юной девочки.

Андрей напряженно следил за ними, ревновал к распорядителю и ко всему залу и даже комплексовал, что с ним случалось крайне редко. И, нахмурившись, думал о том, что никогда так не восхищался ни одной женщиной. Глубокое и почему-то нервозное чувство тревожило изнутри. Толпа зрителей окончательно закрыла от него танцующую пару, это был всего-навсего вальс, но никто больше не вышел, никто не решался танцевать рядом с ними, и они кружились одни. Катино платье раскрывалось и взметывалось, щеки потемнели, и от этого она казалась еще прекраснее.

Андрей опрокинул стопку и опустил голову, невольно прислушиваясь к аплодисментам и крикам публики.

Он понимал, что давно уже любит ее, и думал о том, о чем не может не думать уважающий себя человек. Об их будущем. Он думал об этом и раньше, но, помня об их первой встрече, говорил себе, что ему и так хорошо. И даже очень хорошо, что у него никогда не было такого красивого, такого душевного и честного друга. И пока Катя оправлялась от болезни и привыкала к нему, его заботы о ней и ее отце как-то компенсировали любовные отношения.

Андрей потянулся за бутылкой, поднял глаза, к нему сквозь расступающуюся толпу шла Катя с туфлями в руках. Он встал, Катя обняла, прижалась к нему и быстро поцеловала его в угол рта. Это был их первый поцелуй, она никак не смутилась, блестела глазами и тяжело дышала.

– Я тебя бросила, прости! – Катя отряхивала ступни друг о друга и надевала туфли.

– Что ты?! Я любовался, никогда не видел тебя такой. Даже представить не мог! Думал, ты стеснительнее, только умные книжки читала! – Андрей говорил медленно, и в самом деле любуясь ей.

– Ну как? Ничего? Кое-что помню еще? Два года не занималась, налей мне, пожалуйста, воды. – Лицо раскрасневшееся, она вытирала пот на висках. – Ты не обиделся? Я танцевала и скучала по тебе! Мне не хочется с тобой расставаться! Вот что я думала!