Виктор Ремизов - Искушение

– Да какая, на хрен, разница!

Настя вошла в комнату, облизывая ложку:

– Сто пятьдесят тысяч, говоришь?!

– Ну!

– Мои – сто!!! – Она в упор, нагло смотрела на Мурада. Не шутила.

– Не понял! – Мурад от возмущения встал с кровати. Лицо вроде и дружеское, но растерянное. – Кто все придумал?!

– Что ты тут придумал? Все говно мне делать.

– Какое говно?

– Знаешь что, советую согласиться, без меня у вас ничего не получится!

Настя говорила серьезно, и Мурад это видел. Головой качнул недоуменно:

– Ладно, все равно деньги общие. Может, ты и с Октаем договоришься? – добавил с ехидством.

– Тогда все мое будет! – отрезала Настя. – Иди, ешь свой «азербайджанский кухня».

– Вот русская баба! Так и работать на себя заставит!

Он вышел в трусах, сощурился недовольно на пасмурный день за окном и сел за стол. Сигареты рядом положил. Настя подала красиво оформленное, украшенное зеленью блюдо, Мурад взял вилку, нож и внимательно посмотрел в тарелку:

– Что это-а? – спросил, поднимая глаза на Настю, и уже заранее брезгливо сморщился.

Настя подошла к подоконнику, открыла на закладке большую красочную книгу «Азербайджанская кухня» и прочитала:

– Боз-арт-ма! Полдня вчера стояла!

Мурад попробовал, пожевал и уже вполне гневно посмотрел на блюдо:

– Ты что сюда положила?! – Он бросил приборы, задрал к потолку худые, волосатые руки и оттолкнул от себя блюдо.

– Молодой барашек… с твоего рынка.

– Никогда больше не готовь азербайджанскую кухню! У тебя от этого барашка сибирским лосём воняет!

– Откуда ты знаешь, как лосём воняет? – не сдавалась Настя, недобро и чуть растерянно посматривая на сожителя.

– Вот, – Мурад показал на свою тарелку, – теперь знаю! – Он закурил сигарету, поковырял ногтем мясо в зубах. – Умеешь свои бабушкины котлеты, их и жарь!

Настя открыла дверцу с помойным ведром и решительно вывалила туда всю кастрюлю с тушеным мясом.

– Яичницу будешь? – повернулась хмуро.

– Давай, – согласился Мурад, растерянно глядя на Настю.

Настя открыла холодильник. Мурад смотрел, как ее лопатки ходят под тонким халатом, на стройные ноги в больших тапочках, побарабанил пальцами по столу, покачал головой, потом встал и, держа сигарету в сторону, обнял Настю сзади одной рукой, потрепал ее за грудь:

– Ладно, не прав! Только ты никогда не командуй так! Я этого ненавижу! У меня дома такая же хрень! Папаша – министр, привык орать!

– А я орала? – повернулась Настя.

– Ну… можно мной не командовать? – попросил Мурад и выпучил на нее глаза.

Он с жадностью съел яичницу, вытер тарелку кусочком хлеба и не наелся. Потыкал вилкой в сторону помойного ведра:

– Там достать никак нельзя? Столько денег выбросила?

– От него же лосём пахнет! Сибирским!

– Ладно, кофе свари! – Он потянулся за сигаретами.

– Сам свари! – Настя взяла у него пачку, прикурила и села за стол. – Так ты согласен?!

– Что-о? – Мурад удивленно и чуть капризно посмотрел на Настю, но спорить не стал, поднялся с диванчика.

– Мои сто тысяч! – Настя выставила в него палец, упиваясь своим положением.

– Я же сказал, деньги общие! – Он пожал плечами, взял кофе с полки и стал сыпать в турку. Вдруг хмыкнул и повернулся. – Тебе зачем это? Из-за бабок? Только из-за бабок?! – Он как будто с презрением, а на самом деле с искренним и даже тревожным интересом смотрел на Настю.

– Тебе-то что? – Настя думала о своем, на подковырки не реагировала.

Мурад нагнулся, аккуратно убавляя огонек.

– Кофе надо варить на ме-едленном огне… Она же тебе сестра!

Он прикурил сигарету, повернулся к Насте, прищурился издевательски. Его не очень волновало, кто кому сестра, ему интересна была его хищная Настя:

– В тебе дьявол сейчас! – он все щурился довольно, даже пальцами прищелкнул.

Насте было страшновато, но не очень, скорее интересно: получится или не получится. Она строго смотрела на сожителя.

– Хочешь, по-правде скажу?!

Мурад заглянул в закипающую турку, сделал серьезное лицо, затянулся сигаретой. Настя все думала о чем-то. Потом заговорила неторопливо:

– Она мне сестра, конечно… и я к ней нормально, ну… – Настя дернула плечом, – это все понятно. Но иногда… – Настино лицо стало мстительным. – Иногда – просто петля!

Кофе вырвался из турки и, шипя, устремился на плиту. Мурад схватил, озадаченно отставил в сторону.

– Я ее сюда привезла, я по отношению к ней как сестра себя веду, а она… не знаю… всегда сама по себе. С ней даже поговорить не о чем! Сидит, книжку читает! Давай, говорю, телек купим, в доме телека нет? А она – у нас и в Белореченске нет, ну давай, если хочешь… – Настя с ехидством изобразила Катю. – Та-ак меня бесит! Музыку, знаешь, какую слушает?!