Виктор Ремизов - Искушение

За что мне все это? Что я делала не так, Господи? Мать работала с двенадцати лет… за что ей такая старость? Андрюшке… ему тоже вот такую жизнь жить?! Автобус подскакивал, возвращая к реальности, она сидела в конце салона, сильно пахло соляркой и пылью. Дорога была неблизкая, на двух автобусах, с пересадкой.

Вернулась в Белореченск в сумерках уже, еле доплелась от автовокзала. В калитке вспомнила про Андрюшку и развернулась к соседке.

Мурад с Настей лежали в кровати, разморенные, даже и блаженные, окна задернуты темными шторами, и не понять было, сколько времени. Ночник горел на тумбочке с ее стороны. Настя – в новой короткой прическе, с длинной стильной челкой, которая очень ей шла – глядела в потолок и улыбалась.

Ее мечтания о «богатеньком дядьке» потихоньку сбывались. Больше месяца она почти постоянно жила у Мурада. Навела в квартире марафет, перестирала все, перемыла, купила новые шторы, красивую посуду, вешалки в шкафы. Настя не ожидала от себя такой хозяйственности, но квартиру было не узнать. Себе прикупила шмоток, прическу сделала. Пользуясь тем, что приводит в порядок квартиру, на рынок ходила не каждый день и ждала момента, чтобы объявить сожителю, что вообще не пойдет. Мурад на деньги был скуповат, на все ее домашние хлопоты смотрел с молчаливым прищуром, но и доволен был – кто же не рад будет чистому дому, да и рубашки теперь не надо было таскать в прачечную, они, выстиранные и выглаженные, висели в шкафу. Настя смотрела на эти рубашки и сама себе удивлялась. Только с едой дело пока обстояло не очень, Настя хорошо готовила простые вещи, ей же хотелось приготовить что-то изысканное, а тут нужен был опыт.

Не сразу все получилось. Поначалу она то ли не показалась ему, то ли у него не было привычки к долгим связям, но после той первой ночи он избегал ее, отшучивался, да и просто врал и не пускал в квартиру. Это было ужасно унизительно, Настя страдала, но упрямо шла к поставленной цели. У нее как будто не было выбора. И вот теперь, потратив на него столько сил, пользовалась на законных основаниях.

Настя скосила глаза на Мурада, потом мысленно отстранилась и представила рядом себя – они, конечно, были странной парой. Красивые, но каждый очень в свою сторону, не сочетались. Настя кусала губу, потом, почти нечаянно сказала негромко:

– Зато дети у таких бывают – закачаешься!

– Что?! Сколько там времени? – позевывая спросил Мурад, и, закинув руки за голову, стал потягиваться, изгибаясь всем телом.

– А как же дети?! – Настя скользнула на его грудь и прицелилась, куда поцеловать.

– На работу надо! Дети! – передразнил, близоруко улыбаясь, Мурад. – Сегодня уже два раза их делали! Ты что, еще хочешь?

– И ты тоже! – шепнула Настя. Одна ее рука крепко обнимала спину Мурада, другая бесстыдной змеей ползла вниз.

Мурад ойкнул и прижал ее к себе.

…Настя лежала на животе в ярко-красном шелковом китайском халатике, курила, болтала в воздухе маленькими изящными пятками и смотрела, как Мурад пьет кофе. Прямо на постели стоял поднос, на нем красивая чашка, турка с кофе, печенюшки в вазочке и пепельница.

– У меня через неделю день рожденья… – достав сигарету изо рта, мечтательно пропела, – четверть века оттянула!

– Я помню… Что хочешь?

– Не знаю… «Мерседес», может? – притворно серьезно рассуждала Настя. – Ладно, подари мне «Мерседес»…

– Э-э, зачем тебе «Мерседес»? На рынок ездить? – В тон ей отвечал Мурад.

– А ничего было бы… припарковалась так, иду такая… все в шоке! – Настя покривлялась и опять поболтала ногами.

– У нас был случай один, – заулыбался Мурад и поставил чашку на поднос, – короче, одни кореша поехали бухать на турбазу, ну там шашлык-машлык, напились, короче, а без девчонок были, и там уборщица одна немолодая, некрасивая, ну один пьяный пошел к ней, короче, в комнату. А парни бухают и все слышат через стенку. Он ее уговаривает, говорит: я тебе машину куплю, слово мужчины, клянусь! Так, на полном серьезе говорит, ну она дала, он с нее слезает и говорит: стиральную, потом штаны надел, а пацаны все слышат, прикинь! Вот он оделся и говорит так: слушай, а тебе точно надо стиральную машину? Подержанную, слушай? А?! – Мурад заржал, звонко и взахлеб.

Настя тоже улыбалась и смотрела на него, как на дурачка:

– Придумала! Хочу день рожденья на турбазе! Шашлык хочу азербайджанский! На двадцать пять человек! Давай!

– На турбазе? – сморщился Мурад. – Второго ноября?

– Да, и двадцать пять человек гостей! Потянешь?