Эмили Бликер - Крушение

– Вылезай из воды и снимай с себя все. Быстро.

Я знаю, для чего ему нужно, чтобы я разделась, и знаю, что последует затем, но гулкие удары пульса у меня в висках и гудение в голове напоминают мне о том, что он способен и на худшее. Дрожа, я карабкаюсь на валун, заставляя себя дышать медленно, борясь с подступающей тошнотой, которую вызывает вкус крови из вновь открывшихся ранок у меня во рту. Кент наверняка видит, как дрожат у меня руки, когда я протягиваю то одну, то другую в поисках новой точки опоры. Я ужасно злюсь на себя за то, что не могу скрыть свой страх, что он видит его, но тут уж ничего не поделаешь. Дотянувшись до края скалы, я подтягиваюсь наверх, острые камни режут мне ладони.

– Вставай, – командует Кент. Поганая предвкушающая ухмылка появляется на его забрызганной грязью физиономии.

Несмотря на трясущиеся колени, я все же выпрямляюсь во весь рост. Он смотрит на меня, не отрываясь, обшаривает глазами каждый уголок моего тела, как будто я уже голая. Я кажусь себе грязнее, чем когда настоящая грязь покрывала меня с головы до ног.

– Сначала верх, – продолжает командовать Кент, и я завожу за спину дрожащие руки и начинаю нащупывать сзади застежку лифчика. Подхватив большими и указательными пальцами резинку сверху и снизу, сначала свожу их вместе, чтобы потом развести в стороны, освободив крючки из петелек, как я делала каждый день с тех пор, когда мне еще не исполнилось двенадцать. Но крючки не шевелятся.

– Есть проблема? – спрашивает Кент, постукивая себя по бедру ножом. Он не ждет от меня ответа, только действия. Я опять завожу назад руки, на этот раз еще дальше, и повторяю то же самое движение, надеясь, что на этот раз крючки скажут свое тихое «чпок», и этот яростный блеск, явно говорящий о том, что он хочет сделать мне больно, погаснет в его глазах.

– Я не могу… не могу снять. – Я кажусь себе маленькой девочкой, заблудившейся, одинокой, которая хочет к маме.

– Опять все приходится делать самому. Иди сюда, – ворчит Кент, подходя к краю каменной глыбы.

Если я послушаюсь, он не станет избивать меня сейчас, но это не избавит меня от дальнейшего. Я бросаю через его голову взгляд, прикидывая, как далеко отсюда глубокая часть пруда, где я могу нырнуть и скрыться из виду. И, когда рука Кента уже тянется к моей лодыжке, я приподнимаюсь на носках и, сильно напрягая для толчка ноги, прыгаю. Но, вместо того, чтобы пролететь десять футов до того места, где глубина футов пять или шесть, и поплыть, я плюхаюсь на живот совсем рядом с Кентом, где до дна от силы три фута, и сразу тону. Густая, смешанная с песком грязь залепляет мне волосы, оставляет разводы на моем теле. Оставаясь под водой, я яростно размешиваю придонную кашу руками и ногами в отчаянной попытке спасти свою жизнь, добравшись до более глубокой части пруда.

Сначала у меня получается. Сильными гребками я продвигаюсь вперед, точно не плыву в воде, а парю в воздухе. Восторг сдавливает мою грудь, я начинаю верить, что мой план удастся. Я буду жить!

И тут его рука хватает меня за лодыжку. Он тащит меня по воде, а я бултыхаю в темноте руками, надеясь зацепиться за что-нибудь такое, что прекратит мое движение назад, к берегу, к боли и ужасам, которых я не могу даже представить. Но вокруг ничего нет.

Кент выволакивает меня из воды и швыряет на берег. Меня снова начинает рвать, рвота не проходит долго, желудок уже, кажется, должен вывернуться наизнанку. Я извиваюсь, лежа на земле, а он стоит и смотрит на меня сверху вниз, довольный.

– Все, хватит, наигрались. – Перебрасывает через меня одну ногу и усаживается на меня сверху, а я лежу на земле лицом вниз. Его толстые, шершавые пальцы хватают мои руки и заламывают их за спину. Что-то вроде ленты из гладкого материала стягивает мои запястья так, что руки начинает ломить до самого плеча.

– Ну, вот, так-то лучше, – бурчит Кент и тыкает меня лицом в грязь. Она попадает мне в рот, на зубах начинает скрипеть песок. Он нашаривает золотую цепочку у меня на шее и, кажется, пересчитывает кольца на ней: их три – одно Маргарет, другое Чарли, и третье мое. Я добавила его к ним совсем недавно: просто у меня так исхудали руки, что кольцо стало надежнее носить на цепочке, чем на пальце. Но теперь это уже все равно.

– Они ведь тебе уже не понадобятся, верно? Что скажет твой муж, когда узнает, как ты изменяла ему, маленькая шлюшка?

Он сильно дергает за цепь, та на мгновение врезается мне в горло, но тут же лопается, словно рыболовная леска, не выдержав веса слишком крупной рыбы. Кольца плюхаются в грязь прямо у меня под носом, и я слежу за тем, как жидкая коричневая грязь торопливо поглощает эти последние знаки моей прошлой жизни.