Ольга Покровская - Полцарства

По аналогии с липой история с приютом, как внезапно выстреливший и начавший набирать силу «пасынок» Асиной жизни, определённо нравилась Болеку. «Да – зыбко, топко, по-ранневесеннему! – думал он, глядя на дворик в мутных лужах. – Но разве для того тает, чтобы снова замёрзло? Пусть реки прорвёт и половодьем смоет трусливых!»

– Ну что, домой? – кивнул Болек на Асины посиневшие, в мурашках, локти. – Простудишься! – И испытующе поглядел в измученное сомнениями личико младшей кузины. – Давай возвращайся! Ты всё же герой дня, все тебя ждут!

– Мне надо в приют, – сказала Ася. Помолчала и оглянулась через плечо на гостиную, уютно темневшую за стеклом балконной двери. – Мне надо в приют сейчас! – взглянула она на Болека и опять обернулась на дверь, обдумывая предстоящий прорыв. – Бесполезно, да? Набросятся и не пустят? Только зря опять скандал…

– Как же быть? – сморщил брови Болек, и по смешному выражению его лица стало ясно: он отлично знает выход.

Ася прижалась к перилам балкона и поглядела в сторону, на кубик бойлерной, возле которой они с Лёшкой привязывали собак. Она тогда ещё боялась погладить Марфушу, вытирала руки салфетками…

– Я хочу уйти! Сейчас! – твёрдо сказала она и, напугавшись собственной дерзости, широко распахнутыми глазами поглядела на сообщника.

Болек потрогал, проверяя на крепость вольно расположившийся у Спасёновых на балконе липовый сук, и перевёл взгляд на Асины голые руки. «Ладно, скину ей пальто», – подумал он, и в тот же миг пелена между мечтой и реальностью оказалась прорвана. С треском и искрами, вызывая у участников закономерный восторг, фантазия двух безумцев хлынула в жизнь.

Стараясь не шуметь, быстрыми и чёткими движениями Ася переставила из угла табурет и, взобравшись на него, как на ступеньку, бочком села на металлический борт. Потянулась правой рукой (Болек подстраховал) и ухватила толстый липовый сук. Сцепление ладони с корой было отличным. Ася почувствовала, что могла бы, как макака, повиснуть на одной руке – безо всякого риска. Ободрившись, сползла пониже и ткнулась мыском в развилку ствола. Есть! Осталось броском перенести левую руку – и побег удался. Спуститься дальше по ветвям – детская забава. Главное – не раздавить гнездо. Где-то там было гнёздышко…

Вися над двором, в обнимку с шершавым стволом, чувствуя грудью и животом токи весны, Ася посомневалась секунду – правда ли? Или, может, сон? Да – сон, конечно! И, зажмурившись, съехала по стволу до нижнего сука. Встала обеими ногами и спрыгнула на землю.

Болек приветствовал её с балкона сложенными ладонями. А затем снял пальто и, прицелившись между ветвями липы, бросил Асе в руки.

– Там в кармане билет, ещё три поездки. И мелочь кое-какая, – подсказал он негромко, склоняясь через перила.

Ася укуталась в замечательно тёплое сукно и, рассмеявшись от пережитого волнения, помахала кузену. Застучали по льдистому асфальту летние туфли-лодочки и, проскользнув через арку, стихли.

Болек был доволен. С наслаждением он представил себе, как, должно быть, жжёт кожу ладоней после древесного наждака. Немного смущало, что Ася ушла в его пальто, а ему вот-вот на самолёт. Но разве это чрезмерная плата за приключение? Доедет на такси, а в дьюти-фри что-нибудь купит.

Когда он вышел с балкона в гостиную, со стола убрали и готовились уже подавать десерт. На кухне звенела посуда и переговаривались женские голоса.

В комнате взбудораженный Саня, сидя за столом, машинально перелистывал Серафимин журнал про животных.

– А ты с Пашей не уехал разве? – удивился Болек.

– Уехал! – с горечью отозвался Саня. – До метро дошли, и Сонька мне позвонила, что у нас тут бардак, все расстроились. Ладно, после чая тогда… Ну что за люди! – вдруг вспылил он и захлопнул журнальчик. – Как я там детей одних оставлю, со зверьём! Ведь это же не просто нечаянно яд рассыпали. Это агрессия! Выплеск страшной злобы! – И, резко поднявшись, прошёлся по комнате. – Лёш, Ася-то куда делась? – обратился он к Лёшке, сидевшему в кресле со своими игрушками.

– На балконе, – отозвался тот. Он уже успел остыть от гнева и теперь, вынырнув из гаджетов, позвал: – Ася! Давай уже, иди в дом! Простудишься!

Нет ответа!

Поднявшись, Лёшка выглянул за балконную дверь и в смущении вернулся. Он точно помнил, что его жена не проходила через гостиную.

– А где Ася-то? – с удивлением взглянул он на Болека.

– Ася? – Болек вздохнул и чуть помедлил. – Алексей, я бы так сказал… Ася восстанавливает свою идентичность, а где именно – не принципиальный вопрос.