Ольга Покровская - Полцарства

– От «ни при чём» до «при чём» всегда один шаг, – возразил Болек. – И потом, дураку ясно: ты же не тянешь всего этого! Рассыплешься вот-вот, как мангал перегоревший! А во мне, наоборот, слишком много льда, не знаю, чем растопить, – мне бы как раз на пользу. Поделись, и обоим станет легче! – взглянув с коммерческим прищуром, предложил он.

Саня ничего не ответил, и Болек продолжил:

– Скажи мне, зачем тебе это надо? Все эти чужие дети, чужие конфликты? Ты же себя ослабляешь, забираешь силы от основных задач. Если у тебя амбиции спасителя человечества – придумай что-нибудь сильное! Вся эта мелкая возня проблему жизни и смерти не снимет.

Саня обескураженно смотрел на брата.

– И Асю не взваливай на себя, – продолжал Болек. – Позволь ей самой решать! Даже если она ошибётся – это полезный опыт.

– Я не согласен, что опыт приобретается ошибками. Опыт приобретается терпением, смирением и мужеством. А если человек себе в молодости все кости переломает – уже и не пригодится ему никакой опыт, – качнув головой, сказал Саня.

– Позволь ей – и увидим, кто прав! – настаивал Болек.

– Что значит «увидим»? Это сестра моя, а не поле для экспериментов!

Саня поднялся с лавки и, подхватив пакеты с Асиными вещами, зашагал прочь из двора.

– Подожди! Я всё-таки с тобой! – нагоняя его, сказал Болек. – Мне в любом случае надо увидеть этот приют, хотя бы из-за Курта. Софья просила поработать с ним.

Саня остановился и с внезапной жалостью поглядел на брата. Что-то и правда с ним было не так. Заморский принц, сторонившийся их все эти годы, явился и, как маленький мальчик, просит принять его в игру.

– А самолёт? – спросил он. – Ты что, не летишь?

– Чёрт! Да! Самолёт… – Болек заложил ладонь за голову. – Ладно, Саня, прости, что задержал! Знаешь, мне жаль, что меня не было двадцать лет, – прибавил он. – Но я наверстаю!

«“Меня не было двадцать лет!” Интересно, в каком это смысле – “не было”? Может, и правда не было!» – думал он, поднимаясь по лестнице. А когда вошёл, оказалось, что уже сервирован чай по-спасёновски. Сладкие пироги с яблоками и черникой, заварочные чайники, отдельно чёрный, а ещё с чабрецом и мятой, и кофе, кому по-турецки, кому американо из кофеварки, да с горячим молоком, а Илье Георгиевичу «облегчённый» растворимый.

Болек сидел над тарелкой, упёршись локтем в стол и заслонив «козырьком» ладони лицо. Немного стыдно было за пособничество беглянке, но и радостно. Он чувствовал: всё это были удары по ледяной глыбе внутри. Крушить её, пока не рассыплется!

Родственники за лишившимся именинницы праздничным столом пытались замять неловкость передачей друг другу того или иного лакомства. Одна Серафима не унывала. «Я задую пирог! Ася мне разрешит! Я так сильно задую!» – кричала она, выковыривая из коробки свечи.

– Сонь, а у вас сохранились фотографии того лета? Ну, когда я в тебя влюбился? – спросил Болек, не стесняясь присутствующих, словно давняя жизнь сердца мирно лежала на антресолях, в альбомах и коробках со снимками.

– Ох! А я ведь помню, Болюшка! – воскликнул Илья Георгиевич, выручая обескураженную Софью. – Елизавета Андревна тут, конечно, перегнула, устроила шекспировскую трагедию, я ей говорил! Какие уж там вы родственники! Ты западный у нас славянин, а мы русские. Но нет! Строго-настрого! А Сонечка-то сколько плакала, но всё равно – кремень! Раз бабушка сказала – ни-ни! Вот был авторитет у старшего поколения!

– Так это бабушка, оказывается, всё испортила! – улыбнулся Болек. – А я-то думал, у меня классическая неразделённая любовь.

– Там в квартирке, в коробках, все фотографии, – подсказал дядя Серёжа.

Шутливый диалог о любви немного скрасил отсутствие именинницы, хотя некоторых и поверг в растерянность. Илья Георгиевич, задумавшись, облил жилетку кофе, а Софья разбила чашку.

Расстроенную и сердитую, с пылесосом в руках, Болек поймал её в коридоре и преградил дорогу.

– Вот оно, Соня! – воскликнул он. – Это именно то, что нужно! Сегодня я увидел мою альтернативную линию жизни!

– Болек! Что ты вообще творишь! – возмутилась Софья. – На Лёшку наехал! Асю с балкона спустил! И я тоже, как дура!.. Что происходит?

Болек улыбнулся и произнёс загадочно и важно:

– Ты права. Что-то происходит, это наверняка! Думаю, начинаются перемены.

– Если тебе скучно – покумекал бы лучше, как сделать, чтобы я не села за дядю Мишу! – яростно зашептала Софья и, боднув кузена плечом – дай дорогу! – прорвалась с пылесосом в гостиную.