Ольга Покровская - Полцарства

Саня стоял, опустив руки, глядя в землю и, вероятно, желая раствориться в её черноте.

– Александр Сергеич, даже не смейте себя винить! – сказал Курт. Помолчал и подытожил: – Ну вот… К сожалению, собаками не смогу сейчас заняться. У меня ещё одно дело. Вот, возьмите ключи! Можете их сами ко мне отвести. – И протянул ключи Сане. Тот взял машинально. – Ладно, ребят, увидимся! – кивнул он и хотел уже покинуть собрание.

– Эй! Куда почапал? – перерезал ему дорогу Лёшка и, помяв ладонь, словно готовясь предложить её в знак товарищества, всадил уже поработавший сегодня кулак в открытое лицо врага.

Курт отлетел на шаг. Отдышался и, смеясь, вытер проступившую кровь. Его лицо вовсе не выразило страха, гнева или обиды, скорее и правда веселье.

– Чего ты ржёшь? Ещё хочешь? – спросил Лёшка. – Хватит с тебя! – Сплюнул остаток презрения под ноги врагу и, на глазах наливаясь свежим счастьем, олимпийской своей победой, подошёл к Асе.

Да нет, ну что там, олимпийской! Это была победа в большой войне. Майская листва грохотала праздничной канонадой.

– Ну что, домой? Будешь теперь мужу верить? – сказал он и улыбнулся прежней доброй улыбкой – зная, что всё доказал. В его голубоглазом мальчишеском лице была нежность и торжество, готовность к слезам примирения.

Ася внимательно и как будто удивлённо смотрела на этого простого солдатика. Он страдал, он воевал. Наконец сегодня всё вышло по справедливости, и Ася должна была преподнести ему награду. Герой уже выставил грудь для орденов и улыбку для поцелуя. «Жалко, – про себя подумала Ася. – Вот как жалко, нехорошо…»

– Лёш, я не хочу, – совсем тихо, чтобы никто не услышал, сказала она. – Просто не хочу! – И, нырнув мимо Лёшкиных рук, как ушедший из-под удара боксёр, полетела в сторону аллеи. Через несколько метров, замедлив ход, она обернулась и махнула Курту: – Пошли!

Тот сорвался с места и через мгновение догнал её.

Никто не бежал за ними, не сыпал вдогонку проклятий. Дружно, летящим шагом они пересекли поперечную дорожку и двинулись по сырым лужайкам в южную часть парка. Под их шагами просыпалась потихоньку вся будущая благодать земли – редкие ландыши, которые никто не найдёт, потаённая земляника июля, августовские опята.

Свернув на заглохшую асфальтовую дорожку, они остановились перевести дыхание. Нестриженые кусты в мелких светлых листочках столпились вокруг и смотрели наивно и любопытно, словно никогда не видели людей. Солнце пекло через кружево леса. Ася сняла пальто и повязала рукавами вокруг пояса. Вот и ещё одно бегство в её жизни удалось!

Курт сел на отмытый весенними водами, с паром отутюженный солнцем асфальт дорожки. Сквозь трещины в сером монолите проклёвывалась трава.

– Как у старых берёз. У них тоже такие разломы в коре, – проговорила Ася.

– В трещинах самая красота! – погладив разлом, сказал Курт. – Но даже если и примнут катком, всё равно одуванчик потом распорет.

– Почему ты всё рассказал? – спросила Ася, усаживаясь рядом.

Курт видел: Ася прекрасно знает ответ и спрашивает только затем, чтобы он ещё раз мог сказать ей о любви.

– Из чистой меркантильности! – отозвался он. – Как бы ты смогла доверять мне, если бы вообще перестала доверять людям? Теперь осталось добиться, чтобы Соньку оправдали.

Ася жалобно посмотрела в его уже немного припухшее лицо.

– А ты?

– За меня не бойся! – сказал он очень серьёзно. – В любом случае мне проще, чем Соньке. У меня хотя бы нет маленького ребёнка. Соня очень меня выручила, – прибавил он. – Тогда я не смог бы, а теперь – всё ерунда!

Ася, обняв его, прислушалась. Да, он был совершенно неуязвим!

– Я за тебя не боюсь, – кивнула она.

Через несколько минут, размешанные в солнечном воздухе леса, прозрачные и тёплые, они вышли к руинам старинной постройки и присели на согретом крыльце. Осыпавшиеся ступени вели в залу без стен и потолка, зато с колоннами. Разрушенную крышу заменил нежный купол клёнов.

– Давай танцевать! – сказала Ася и напела мелодию, из тех, что играл на скрипке Илья Георгиевич. Смеясь, они пошатались по заросшим клёнами руинам, между вспышками граффити на старинных колоннах и вернулись на крыльцо. Ася сняла туфли и потёрла ушибленную об обломок кирпича ногу.

А через пару минут, беспечно перепрыгнув через ближайшее, они уже вовсю говорили о будущем, отдалённом достаточно, чтобы можно было чувствовать себя в безопасности. Решено было обязательно поездить по России – скажем, на Алтай. Да, на Алтай непременно, избродить его летний медовый праздник в группе с опытным проводником. Или – долететь до Якутска и проплыть по Лене. Ещё Ася мечтала хотя бы однажды нормально пообщаться с дельфинами, но не в неволе, и… – съездить в весенний лес за сморчками! Никогда в жизни Ася не собирала сморчки, а почему-то хотелось. Весенний гриб, разве не чудо? Что касается Курта, он мечтал бы послушать «вживую» Исландию и Заполярный круг. А впрочем, эти желания были так ничтожны по сравнению с тем, что сбылось сегодня!