Ольга Покровская - Полцарства

– Жень, ты уверен, что это нужно? – проговорил Саня.

– Уверен ли я? Александр Сергеич, а вы знаете много уверенных? Как думаете, был ли уверен Болеслав, когда взялся меня вытаскивать? Или, может, вы были уверены, когда позволили мне воспользоваться милостью Соньки? Ну, вот и я не уверен, но поступлю как решил. Какой-то их психологический гуру сказал: в каждый момент времени человек совершает наилучший выбор из возможных. Я совершил свой выбор тогда и совершаю сейчас. Жалеть не стану.

Саня стремительно подошёл и, взяв Курта за плечо, глядя в глаза, сказал тихо, одними губами:

– Женя, не смей! О Пашке подумай! Ты же кости ему все переломаешь покаянием своим!

Курт обернулся на государя. Тот сидел на корточках возле крыльца и с безучастным видом ковырялся в траве, отделяя мёртвую осеннюю паклю от свежей зелени.

– Простите, Александр Сергеич. Я не могу думать сразу обо всех. Сейчас мне нужно думать об Асе, – сказал он и, отстранив Саню, продолжил: – Так вот, рассказываю по порядку. В день поджога я забыл из-за Джерика фонограф – вот здесь, на рябинке, он болтался. А в ту ночь как раз шёл циклон, помните? Я подумал, зальёт ведь аппаратуру к чёрту, и пришёл забрать. Было около полуночи. Они подкатили – трое на великах, с канистрами. Один как раз вот этот, Лёш, твой. И уехали довольно быстро. Можно было спокойно потушить это дело, из окна подсобки шланг протянуть. Но я не стал. Я подумал – это тот самый случай, который раз в жизни. И просто отпер калитку – чтобы собаки выбежали. Так что, Паш, да, Мышь погибла из-за меня. Я не проверил, все ли спаслись, – другим был занят.

Пашка встал, опустив испачканные руки, широко открыв прозрачно-серые, неуместно прекрасные на нескладном лице подростка глаза. Он смотрел прямо и окончательно, как будто увидел в двух шагах от себя воронку смерча, но уже через пару секунд во взгляде проступило иное – безразличная муть. Он снова опустился на корточки и принялся высвобождать зелёные травинки.

Курт бодро кивнул:

– Ну вот! Начало положено – едем дальше. Я прошерстил запись и нашёл там, Лёш, твоё бормотание – благо ты много всего успел натрепать. Ты Асю пришёл искать, да? Ну и проклял всех по полной. Было такое? Как раз вот здесь, под рябиной, и по фонографу ещё потом двинул кулаком. А? Было?

Лёшка молчал, часто сглатывая слюну. Непроизнесённые ругательства вытапливались на лбу каплями пота, и щёки, начавшие было остывать после разбирательства с Романчиком, снова пошли красными пятнами.

– Ну вот, я вырезал кое-что из твоих проклятий и влепил куда надо, – вольно присев на лавочку, продолжал докладывать Курт. – Заткнул там в корпусе дырку пакетиком, чтоб дождём не залило. А утром дал послушать Асе. То есть мы вместе вполне натурально догадались, что надо бы послушать. Вдруг остались голоса преступников? И да – остались. Это как раз был ты! Ну, мы послушали и стёрли. Не в полицию же тебя сдавать!

– Женя, зачем? – не сдержавшись, крикнул Саня. – Зачем? Можешь хоть объяснить?

– Затем, что иначе Ася бы так и промаялась с ним всю жизнь. А если бы ушла без весомого повода – чувствовала бы себя потом сто лет предательницей. У неё же совесть, а я знаю, что такое совесть. Совесть может сжечь человека, сглодать его до косточек! Я Асю люблю и не хотел ей костров инквизиции, – сказал Курт. – И вот выпал случай всё устроить так, чтобы она стала свободной безо всякой вины.

На этих словах он вздохнул и, среди всеобщего молчания подойдя к Асе, проговорил совсем тихо, бережно:

– Ася, я просто не знал, что ты сломаешься. Я не хотел. Поэтому – вот. Ты должна знать – ты вышла замуж за того, за кого и выходила. Нормальный он человек, вполне порядочный. В нём ты не ошиблась. Так что можешь снова доверять себе и людям.

Ася, хотя и побелела, выслушала Курта с оживлённым лицом и ободряюще кивнула ему. Затем взглянула на Лёшку и слабо улыбнулась. Тот стоял, прислонившись к берёзе, покусывая обломанную веточку, очевидно, решив выслушать всё до конца и уж только потом вдарить.

– Паш, и ты тоже не ломайся, пожалуйста! – от души проговорил Курт. – Не теряй доверия! Не все такие, как я. Есть и нормальные люди.

Пашка встал, исподлобья, тяжко глянул на оратора и, повернувшись, зашагал прочь. За ним побежала Наташка.

Переждав «технический перерыв», Курт продолжил:

– Ну вот, а потом, у вашего дома, Александр Сергеич, в синем плаще… «Я вижу ночь, мне снится плащ твой синий…» – улыбнувшись, процитировал он, но взял себя в руки и закончил спокойно: – Мы договорились, что я не выдам её, если она уедет. Ей не хотелось, чтобы вы знали. И я бы не выдал – но вы ведь уже и сами всё поняли?