Ольга Покровская - Полцарства

На отдельном столе были собраны ветеринарные карты и шаблоны договоров. Ими заведовала Татьяна в форме врача – зелёных брючках и робе.

Обычно на подобных мероприятиях выставляли самых перспективных собак – молодых и красивых. Пашкина гвардия была сплошь из доживающих. По мнению Виолетты, примчавшейся с утра вместе с девочкой-аниматором Аней, налегать тут следовало на «биографию и личные качества». История каждой собаки была распечатана и закреплена под соответствующим портретом.

Пока готовились, Ася то и дело строго поглядывала на небо, вразумляя двигающуюся с востока тучу проползти над парком, поджав живот. Пусть роскошь майской грозы с её грохочущей свежестью достанется иным районам столицы, а нам оставьте ясное небо, хотя бы до вечера!

Когда показались Саня и Курт, Ася подбежала к брату, расспросить о ночной поездке, но, приблизившись, раздумала. Результаты были написаны у него на лице.

Курт, напротив, был весел и сразу включился в дело. Из колонок напористо и по-щенячьи звонко понеслись детские песенки полувековой давности. «Пропала собака» и прочие шедевры времён, когда ни Пашки, ни Аси с Куртом ещё в помине не было на земле. Новое время не предоставило шлягерам замены – они по-прежнему были вне конкуренции.

На музыку потянулся народ. Аниматор Аня, девушка с неутомимой улыбкой, цветущей на детском лице, принялась разыгрывать с ребятишками всех возрастов немудрёные конкурсы.

Когда зазвучала песня про «маму для мамонтёнка», государь подошёл и велел Наташке:

– Выключи музыку!

– Паш, ты чего! Такой сборник классный! – возмутилась она.

– Выключи, я сказал! – метнул он ледяной взгляд.

Наташка моментально нажала «стоп».

– Паш, почему? – спросила Ася.

Пашка сел на корточки возле дрожащего от волнения Чуда – пса, доставлявшего ему совсем мало хлопот, поскольку, в отличие от прочих, он был не слишком-то болен, просто немолод. Отчего-то сегодня этот крупный и тощий пёс разволновался сильнее прочих. Обеими руками, крепко, успокоительно, Пашка принялся гладить его бурую шею и бока.

– Не хочу, чтобы кто-то взял собаку на эмоции и выбросил потом, – сказал он и глянул снизу вверх на свою «медсестру». – Наташ, помнишь Гаврика?

– Какого Гаврика? – опустившись рядом с Пашкой на корточки, спросила Ася.

– Гаврюша у нас один из первых, – сказала Наташка. – Классный такой сеттер, шоколадный… Бегал по магазину, суетился, всех обнюхивал. Явный потеряшка! Мы с Пашкой его приволокли к Танюше. Осмотрели – и оказалось, всё, уже без перспектив. Надо было раньше. Мы обклеили, конечно, весь район, на всех остановках, магазинах – мол, вот, нашёлся. Но никто не отозвался. А просто хозяин не захотел возиться с больным Гаврюшей – и всё. А мы его возили по специалистам – но уже без толку, только мучить…

– Зато хоть доживал в тепле, обезболивающие, всё, что нужно, у него было, – с достоинством проговорил Пашка и севшим голосом прибавил: – Очень скучал по дому. – Помолчал ещё и, мельком глянув на присутствующих, жёстко заключил: – Так что никаких соплей! Никаких этих ваших «пропала собака»! Не дам, чтобы кто-то взял на порыве, а потом выкинул.

– Значит, будем тоску разводить? – сказала Виолетта, подоспевшая узнать, почему убрали музыку. – Так ты, братец, слона не продашь! – И, не церемонясь с волей государя, включила песенки на полную громкость.

Тем временем с разных концов парка всё прибывал народ – воскресные пары с детьми, пенсионеры, подростки на роликах.

Собаки волновались. Они были счастливы в Полцарстве и, конечно, не могли понять, для чего их вымыли, надушили и привели сюда и зачем все эти незнакомо пахнущие люди стремятся погладить их спину и почесать за ушами. Особенной популярностью пользовался трёхлапый Тимка, взволнованно спотыкавшийся возле Курта.

Пашка на свободном пятачке демонстрировал посетителям умения своих питомцев. Наташка расторговывала Асины копеечные рисунки. Санина пациентка Наталья с Филькой, очумевшим от радости при виде старых друзей, рассказывала кружку любопытствующих о благодати утренних прогулок с новым другом. Татьяна же, сняв робу ветврача и повязав «хохломской» фартук, разливала желающим суздальский сбитень.

Асе выпало опекать Гурзуфа с Марфушей. Придерживая их на поводках, она с пристрастием вглядывалась в лица подходивших людей, а когда никого не было рядом, оборачивалась на аллею, зелёной рекой впадавшую в серое озеро площади. Она ждала симпатичную пару, обещавшую прийти на ярмарку. Нет, не могло быть, чтобы «принц и принцесса», в которых она чуть не влюбилась тогда, оказались пустомелями!