Ольга Покровская - Полцарства

Заметил Саня и несвоевременное, растерянно-радостное выражение лица Курта. С любящей тревогой, как жених, тот поглядывал на сидевшую рядом Асю, иногда оборачивался назад, на детей, и никак не решался тронуться. Саня успел протянуть Пашке в форточку ладонь. Отметил с удовлетворением – тёплая и влажная. И велел на прощание:

– Не тирань деда!

Когда машина отъехала, Саня вернулся на пустой двор. Собаки были заперты. Склонив шею, на него грустно глядела кривая сосна, а рядом на высоких струнах, закреплённых под самые небеса, болталась доска качелей. Её покачивал ветер. Ветер присел на доску и, смеясь, оттолкнулся.

На качелях, в крепкой задумчивости, нападавшей на него временами, и застал Саню Болек. Он проводил Виолетту до выхода из леса и вернулся, собираясь ещё раз «промыть мозги» местному сборищу сумасшедших. По дороге ему встретилась Татьяна, катившая домой коляску с Джериком. Одним союзником меньше! Когда же он обнаружил, что в приюте остался лишь Саня, то вздохнул со смесью разочарования и облегчения. Ну что ж, тогда Саня пусть и берёт на себя ответственность!

– Вернулся? – встрепенувшись, приветствовал его брат и спрыгнул с качелей.

– Ну, как вахта? Всё мирно? – спросил Болек.

– Наврал я Пашке, что не уйду! – проговорил Саня. – К Марусе мне надо, совсем я уже подлец. А не наврал бы – он бы здесь остался ночевать!

– Вот именно! – кивнул Болек. – Жизнь хорошего человека неизбежно полна вранья. Абсолютную честность может позволить себе только безжалостный! Слушай, а может, чего-нибудь тёпленького? – спросил он, зябко передёрнув плечами. – Ну, там, чайку?

Саня решил не тревожить угомонившихся собак. Кипятить чайник пошли в Танин ветпункт. В кабинете пахло практической медициной и Джериком. Окно выходило на окружённый лесом вольер для тренировки щенков, посещавших Татьянину школу. Открыв окно, чтобы выветрить ветеринарию и впустить лес, Саня расположил на подоконнике чашки, банку кофе, сухари с маком и пригласил гостя «к столу».

– Честно сказать, я под странным впечатлением от всего этого, – признался Болек, глядя в окно, на тёмный парк. – Странным, но сильным… На первый взгляд – какой-то мелкий хмурый пацан, не шибко умный. И при этом – такая упрямая цельность. В самом деле – собачий царь! Слушай, а почему Полцарства? – живо обернулся он к брату. – Полцарства добра – полцарства зла?

– Да нет. Просто полцарства, – проговорил Саня. – Здесь вот, по эту сторону спортбазы – это Татьянина территория. А там приют. Я уже не помню, кто это придумал. А… Да вот у Тани раньше школа для щенков называлась «Собачье царство». Ну, типа как «собачье счастье» или «собачья радость»…

– Ну, вывеску вашу придётся забрать с собой! – загадочно проговорил Болек и, поставив чашку на подоконник, открыл перед братом планшет. – На вот, смотри. Устраивает?

Саня взглянул на экран и увидел карту с пунктиром железной дороги и обведённым красной линией прямоугольником территории.

– Что это?

– Земля, которую можно получить под приют. Недалеко. Там ангары за железной дорогой, их не используют, а дальше есть неплохой кусочек – прямо по границе с лесополосой, можно гулять с животными. На участке старая «ракушка» – переоборудуем под сарай. Паша несовершеннолетний, поэтому договор придётся оформить на кого-то из вас. По процедуре регистрации у Виолетты есть человек. Скинуться только надо на оказание услуги.

Саня отложил планшет и в тихом изумлении, не веря творящемуся, взглянул на брата.

– Вообще-то план Виолетты правильный. Трезво, без иллюзий, найти передержку и продолжать организованные действия. Я бы так и поступил, если бы не Пашка. И не Ася.

– Почему Ася? – быстро спросил Саня.

Болек вздохнул, раздумывая, делиться ли с братом своими сомнениями. Он всерьёз опасался, что исчезновение приюта, подобно утрате любимого, утащит в свою воронку лучшую часть души тех, для кого он был важен.

– Пойдём, что ли, на воздух? – сказал он вместо ответа и, подхватив свою чашку, первым вышел во двор. – Честно, Саня, я не понимаю, как ты это всё допустил. Ведь ясно было, что вас погонят.

– Это был «прыжок веры», – проговорил Саня, следуя за братом. – У меня были такие случаи в практике. Когда при большой вере судьба поворачивалась лицом… – Тут он покачал головой и прибавил: – Да нет, нечего оправдываться. Конечно, я виноват!

– А знаешь, я, пожалуй, соглашусь насчёт «прыжка веры», – сказал Болек. – И, кстати, он вам удался. По крайней мере, Пашка меня убедил, что приют должен остаться целым. Переместим вас, не дробя! Святые мощи и то переносят, ничего им не делается, авось и ваш скит выживет.