Ольга Покровская - Полцарства

– Она ведь на помощь зовёт человека! Неужели такой тупой? – сказала Ася ему в лицо, развернулась и, подойдя к рыжей собаке, проговорила с лаской и тревогой: – Ну пойдём, рыженькая! Веди меня! Что там случилось?

Через минуту они вдвоём – рыженькая и Ася – уже приникли к отверстию в фундаменте. Тысячу раз случавшаяся история повторилась снова – внизу пищал щенок. А ещё через пять минут чернявый рабочий, найденный Асей, слазил в подвал через люк и принёс кутёнка. Сел на корточки и, улыбаясь с детским счастьем, опустил на землю возле матери. Ася хотела прощупать комочек на предмет повреждений, но собака схватила своего ребёнка за шкирку и, ринувшись прочь, исчезла в глубине стройки. Ася порылась в кошельке и протянула рабочему денежку, но тот рассмеялся, мотнул головой – обойдусь.

Расцеловать его? Подарить ему флешку? Зонтик? Зеркальце с крышкой из муранского стекла? – думала Ася, быстро припоминая содержимое сумки. Усмехнулась и неожиданно для самой себя – гибко и глубоко поклонилась. Выпрямилась, ясно посмотрела в смущённое лицо рабочего и, развернувшись, выбралась через прореху в заборе на улицу.

Ася опоздала в студию на десять минут, встретила косоватый взгляд девочки-администратора и, войдя в зал, улыбнулась собравшимся за мольбертами ученикам.

– Извините за опоздание! Просто тут такое по дороге случилось! – сказала она и, расставляя чуть вздрагивающими, ещё влажными от дождя руками композицию на столике, поделилась историей.

Рассказывая о происшествии, Ася чувствовала, как её голос взволнованно всплёскивает и срывается. Она знала, что не все одобряют её слова. Но разве это повод молчать? Саня всегда утверждал: что бы ни было, люди – братья. И надо упрямо, упорно обращаться с ними как с братьями, пусть даже тебя высмеивают в ответ.

– А если бы она правда была бешеная? – выслушав Асин рассказ, сказала Алла, самая прилежная из Асиных учениц. У неё был особенно тщательно выписан кувшин и складки. – Я бы кирпичом не стала кидать, потому что я их боюсь, вдруг ещё хуже набросится. Но сразу бы позвонила в соответствующую службу.

– Мне кажется, пока стройка – ей тут лучше. Там такой парень хороший, – он бы ей возле бытовки сделал тёплую конуру, и она жила бы на воле, растила щенят, – терпеливо, всё ещё помня Санины слова о братстве, сказала Ася. – А в муниципальных приютах, там, конечно, волонтёры – святые люди, но их же не хватает на всех животных. Да и мест там нет. И щенков куда?

– Ну, милая моя, это же не люди, потерпят! И так сколько наших бюджетных денег идёт на все эти кошачьи богадельни! Лучше бы увеличили пособия по уходу за ребёнком.

– А куда же их тогда? – спросила Ася – и тут же услышала где-то в области затылка тихий хохоток: «На мыло!»

Ася не знала наверняка, шепнул ли это кто-то из учеников или породил её собственный раздражённый мозг, но на всякий случай взяла из вазы высокую кисть. Держа в руках оружие – шпагу или, может, кинжал, она почувствовала себя твёрже.

– Животные, они же не наши рабы и не обуза нам. Они человеку даны для обучения милосердию, чтобы он о них заботился, как о маленьких неразумных детках! – сказала Ася.

– Да, чтобы заботился! – пискнула из-за мольберта юная Алёна. – Я им на следующее занятие еду принесу, можно? Вы тогда передадите?

– Детки не кусаются, а меня возле школы болонка тяпнула, я в пятом классе был! – внезапно проговорил всегда молчавший парнишка, худенький и робкий, с косоватой зализанной чёлкой, имевший неистребимую привычку рисовать мелко. – Хорошо, вроде хозяйская – не стали уколы делать. Мы доминирующий вид и обязаны себя обезопасить.

– Слава, при чём тут это! Люди тоже кусаются, да ещё как! – воскликнула Ася. – Бывает, куснут водородной бомбой – и города нет! Не об этом ведь речь. Вы представьте: у собаки попал в беду щенок. Она не может объясняться словами, у неё нет ни денег, ни документов, ни прав. Но она сообразила, что надо позвать человека! И вот она кидается ему под ноги и на своём языке молит помочь. Вы представьте только, какая она умница и какая раненая душа, но не отчаивается, зовёт и зовёт этих тупых, бесчувственных наделённых властью тварей!

– Ну уж вы, Настя, извините! У вас мир перевернулся! Назвать человека тупой тварью, а животное – умницей! – твёрдо сказала Алла и выставила в проход между мольбертами крупную ногу в узкой брючине.

Ася удивлённо взглянула на этот нелепый шлагбаум.

– Анастасия Сергеевна, у неё инстинкт – по щенкам плакать! – почуяв поддержку масс, заметил Слава и впервые за все занятия поднял на Асю взгляд. У него оказались совсем бледные голубые глаза. – И у крыс инстинкт, и вообще они умные. У меня у сестры – домашняя крыса, мы её любим. А беспризорных крыс травят, и правильно делают.