Ольга Покровская - Полцарства

Почему-то ему совсем не думалось ни о парнях с канистрами бензина, ни о разбежавшихся по лесу собаках. Всё заслонял образ Аси. Он еле сдерживал жажду позвонить ей – этому вырывающемуся из ладоней ветру, этому снегу, вытекающему из пальцев. «Стоит ли правда того, чтобы пропала жизнь двух человек? – размышлял Курт. – Ведь он чуть не погиб! Или, может, его драгоценная совесть желает, чтобы он снова умер без Аси? А затем в лапах примитивного обывателя та же участь постигла бы и её?»

Обратив внутрь себя тёплый и мягкий взгляд, который он перенял у Болека, Курт прислушался. Определённо: он был благодарен судьбе за предоставленный случай. Нет – никакой вины! Он был благодарен.

Около пяти утра Ася проснулась. Ей приснился нелепый, детский какой-то кошмар – будто в двадцати метрах от неё упала космическая станция. Ася успела подумать: сейчас пойдёт взрывная волна! А затем беззвучно вспыхнул огонь, и сознание отключилось. Проснувшись сразу после «смерти», Ася зажгла лампу и, схватив телефон, ещё раз вызвала Лёшкин номер – нет ответа. Посмотрела с мольбой на экран – ну что же это такое! И тут же в ладони завибрировал звонок.

– Ася! Приют сожгли! – захлёбывался в трубке Наташкин голос. – Александр Сергеич позвонил оттуда – уже всё сгорело! Давай приезжай! Собак будем искать, они там лают по всему лесу!

– Как? – воскликнула Ася. – Наташ, подожди! Я не понимаю!

– А вот так! Вот так вот надо, если что не нравится! Чиркнул – и всё! – шумно дыша, сказала Наташка. – Ладно, пока! Электричка моя! – И сунула телефон в карман.

Ася ещё некоторое время настороженно слушала шелест куртки и гулкий топот. Ей хотелось проследить, благополучно ли добежит белокосая девочка со смешным носом-картошкой, Пашкина боевая подруга. Только когда зашумели двери и заглушённый шорохом Наташкиной куртки голос диктора объявил следующую остановку, Ася нажала отбой.

Не охая и не ужасаясь известию, почти не думая, как солдат, Ася оделась и подошла к окну. В свете фонарей нёсся почти параллельно земле дождь и в нём снежная мошкара – неуклюжие комары, многолапые пауки и прочая мелочь, гонимая ветром. Майский снег! Зонт не поможет. Разве только в качестве транспортного средства – долететь до леса.

В прихожей, разыскивая кошелёк, Ася нашумела – уронила сумку. И сразу из комнаты, щурясь и отводя с лица волосы, выглянула Софья.

– Ты куда это собралась?

– Приют подожгли, Соня!

Софья взбодрилась мигом. Подошла, сдёрнула с гвоздика Асины ключи и, тремя решительными щелчками заперев дверь на нижний замок, сжала в кулаке связку.

– Ночью никуда не пойдёшь. Утром – пожалуйста.

– Пойду, – тихо сказала Ася. – Уже утро.

– Ещё нет! – возразила Софья, вынимая вторую связку из кармана собственного плаща. Третья была у Лёшки – стало быть, за пределами досягаемости. – Ты себе уже не принадлежишь, дорогуша. Если меня упекут – с кем Серафима останется?

– Я пойду. Соня, ты же знаешь – я слезу по липе, – просто, безо всякого вызова сказала Ася.

Софья в упор поглядела на сестру: да, пожалуй, слезет.

– Ну и дура! – сказала она, кидая ключи на подзеркальный столик. – Шапку хоть надень! Снег вон валит.

Шапку Ася не надела, зато обмотала вокруг шеи цыплячий шарф, связанный мамой давным-давно – память детства, накинула пальтишко и вышла.

Замоскворечье эхом разнесло её предутренние шаги. Как же добраться? Метро закрыто. Трамваем? Ей захотелось побежать на Ордынку, к Иверской Божией Матери, и, упав, просить защиты всем. Но посольства Небес на земле запираются на ночь. И очень глупо! Можно подумать, ночью в них нет нужды.

На перекрёстке кинув взгляд в сторону центра, Ася почувствовала: Москва бодрствует. В ресторанах и клубах совершаются встречи, большей частью ошибочные. А ближе к Кремлю – таинственной и древней оси московского мира – бессонные интуристы поглощают энергию весеннего космоса. Таких немного, большинство спит в гостиничных номерах, пропуская самое главное – под утро в небе над Москвой снами проплывает Россия. Облака пахнут раскисшими полями с оттаявшими ледышками картошки. Сквозь поредевшие слои смога пробивается свежесть весенних рек. Во всё остальное время мегаполис накрыт куполом – он непрозрачен, как стёкла застоявшейся в пробке машины. Только перед рассветом…

Образы эти, как помрачение, заслоняли от Аси случившееся. Мгновениями она вспоминала события последних суток и, чувствуя холод в животе, вызывала снова и снова Лёшкин номер. Теперь он был «в сети». В ухе кружилась юбкой клёш глупая латиноамериканская мелодия, но Ася знала, что Лёшка не возьмёт трубку.