Ольга Покровская - Полцарства

Когда огни аллеи остались позади, Курт вонзился светом фонарика в орешниковую гущину, но, пройдя немного, погасил – сам не зная почему. Остановился и прислушался – ничего. Тихо прошёл в темноте и, выбравшись у шахматного домика, замер. На грунтовой дорожке, идущей параллельно аллее, сверкнули лучи. Три велосипедиста, один за другим, хрустя прошлогодней листвой и ветками, вкатились во дворик. Курт скользнул за угол шахматного павильона и вжался в стену.

В загончике зашёлся лаем Тимка – Курт узнал его звонкий голос, впрочем, уже через миг солист был заглушён густым собачьим хором.

Возле загона всадники закопошились, пристраивая велосипеды. Курт не смог определить звук точнее, его заслоняла завеса лая.

Морщась от шороха куртки, он нащупал в кармане телефон, убрал громкость, свёл к минимуму яркость экрана и попробовал вызвать номер Сани. Сенсор с трудом распознал прикосновение задубевших пальцев, и в миг, когда вызов пошёл, Курт нажал отбой. Его отвлёк звук щедро расплёскиваемой жидкости. Тонущий в лае, но различимый, он повторился – ещё и ещё. «Валим!» – скомандовал гнусавый голос. А затем, как в кино, вспыхнул навязший в зубах кадр – размётанное ветром пламя.

Курт уже после подумал – опрометчиво было выскакивать из укрытия сразу, не убедившись, что поджигатели смылись. Но тогда он даже не вспомнил о них. Просто увидел мысленным зрением, как весёлого пса без передней лапы охватывает огонь – его и всех остальных, таких шерстяных, лакомых для быстрого пламени.

Схватив из угла между крыльцом и стеной лопату, он вмиг очутился возле калитки. По бокам её пылали ветви засохшей туи, горели тряпки и ближайшие к сетке конурки. Почему-то Курт решил, что первые минуты этот огонь будет «благодатным», не обжигающим. И правда, срубая замок, он не чувствовал жара. Только потом, заметив опалённые рукава, ужаснулся: какая ещё «благодать»! Обыкновенное адское пламя – языки человеческого безумия и ненависти.

О, как разгневались деревья! Как лают ели и взвывают клёны, отчаянно скулят берёзы! А впрочем, кажется, обошлось без жертв. Василиса, выбежав на волю, закувыркалась по земле, стряхивая искры с длинной шерсти. Остальные, отскочив на достаточное расстояние, грозно облаивали огонь.

Спокойно и просветлённо, словно убивший чудище витязь, Курт подошёл к запертой спортбазе и задумался, как половчее выбить стекло. Протянув через окно поливочный шланг, он сможет начать тушить. Вызывать пожарных сразу нельзя, с ними приедет полиция. Сначала нужно дождаться ребят и увести собак.

Он уже достал мобильник – обзвонить своих, как вдруг почувствовал покалывающий жар в ладонях. Медленно, ещё не понимая собственных мыслей, Курт убрал телефон в карман. Значит, Татьяна сказала – примчался, грозил спалить…

Мысль, что Лёшка, простой бесхитростный парень, додумался нанять подонков и сжечь приют, была абсурдна. Конечно нет! Он ни при чём – подожгли догхантеры. Но каково совпадение! Сев на корточки, Курт загипнотизированно уставился на расцветшее в туях пламя.

Ах, если бы Лёшка и правда был виноват! Но нет, он невиновен, а потому всё в его жизни пойдёт как надо. Ася ещё повозится с собаками, а затем окажется, что молодая семья собралась завести ребёнка или что время занято разменом жилплощади и прочими семейными хлопотами… Ася не придёт день. Не придёт неделю и месяц. И наконец не придёт никогда. Что же сделает он? А какие у него варианты! Умирать уже пробовал – не помогло. Значит, вернётся в свой обжитой мрак. То-то рады будут его тюремщики-черти!

Неподвижно Курт смотрел на клочковатый огонь и вдруг перестал слышать. Лай собак слился с гулом сердца, а затем и то и другое смолкло и из тишины поднялось величественное, как рассвет, озарение. За какой-нибудь миг он увидел во всём блеске и полноте комбинацию, призванную изменить его будущее.

Как испокон веку герои сказок с чистой совестью шли на кражу и даже убийство, лишь бы спасти отца-государя или отвоевать возлюбленную, так же и Курт почувствовал, что должен совершить тяжёлую, но необходимую работу зла.

Забыв об огне и собаках, он вернулся во дворик, снял с рябины фонограф, откинул крышку и вынул диктофон. Заряда осталось немного.

«Потерпи, родной!» – шепнул Курт и прослушал последние минуты записи. Тут было всё, что нужно. Лай собак, шелест шага, хруст огня.

Прикинув время, когда Лёшка мог явиться за Асей в приют, он подвинул курсор в поисках нужного фрагмента и попал сразу. «Ася! – раздался в отдалении голос Лёшки. – Да где вы все! – И, через паузу треска и шороха, совсем близко: – Ну всё, допрыгались, братцы! Спалю ваше логово на хрен! Знать будете, как семьи рушить!»