Арина Теплова - Птичка

– Я закричу, – прошептала Аглая, не на шутку испугавшись. Голос от страха изменил ей. Дмитрий криво усмехнулся, довольный своей гнусной выходкой и чуть надавил лезвием ножа на ее округлую щеку. Ее близость и ее страх, затуманили мысли Дмитрия, и у него возникла еще одна безумная идея. На самом деле изуродовать ее лицо, не сильно, но достаточно для того, чтобы она перестала показываться на людях. И вот тогда он, Дмитрий, конечно же, окажется рядом и предложит ей свое покровительство. Тогда она вновь будет в его распоряжении. Ибо несколько шрамов на ее прелестном личике, явно не остановили бы его.

– Большее, что Вы заслуживаете, так это раздвигать ноги перед богатыми господами! – произнес Скарятин в запале, и опустил нож вновь к ее груди. Резким движением он перерезал ножом одну из тесемок, которые удерживали глубокий вырез на ее груди, и Глаша от испуга забилась в его руках.

– Да отпустите же! Вы не в себе! – прошипела она, ему в лицо.

Она уже открыла рот, чтобы закричать, но на веранде послушались быстрее шаги. Дмитрий напрягся и медленно отпустил ее локоть и спрятал нож в карман сюртука. Он обернулся и увидел Николая, который возвращался с важным военным. Быстро среагировав, Дмитрий занял непринужденную позу рядом с Аглаей.

– Мой брат Скарятин Дмитрий Петрович. Вы, наверное, знакомы. А это моя жена Аглая Михайловна, – представил их Николай, приблизившись с седеющим генералом. – Аркадий Иванович, – представил, он генерала молодым людям.

Глаша несколько раз облегченно вздохнула и поздоровалась с военным, сделав положенный реверанс, а затем просяще произнесла, обращаясь к Николаю:

– У меня разболелась голова, не могли бы мы уехать?

– Конечно душа моя, – произнес ласково Николай Петрович и, извинившись перед генералом и Дмитрием, быстро увел жену с веранды.

Всю дорогу до дому, Глаша ощущала, что ей не хватает воздуха. Внезапно появившийся Дмитрий угрожающий и надменный, вызвал в ее душе чувства досады и обиды. Она уже не любила его и не искала его общества. Но отчего же он не оставлял ее в покое и не давал ей быть счастливой с Николаем? Словно какой-то темный призрак, он постоянно возникал в ее жизни, желая ей зла. Это происшествие взбудоражило ее и опечалило. Она не понимала, что она такого сделала, раз Дмитрий угрожал ей расправой, и говорил гадости. Отчего он вообще подошел к ней? Испортить ей настроение или как всегда указать ей на то, что она всего лишь дочь купца? Нет, явно ему доставляло удовольствие при каждой встрече не только унижать ее, но и издеваться.

Коротко осведомившись у мужа, где остановились Дмитрий и Полина, Глаша немного успокоилась, довольная, что они не будут жить в доме Скарятиных. Возможно, ей вообще посчастливится более не видеться с Дмитрием, который явно не выносил ее. А на будущее если она заметит его, то уж постарается, как можно скорее исчезнуть с поля его зрения, раз она так противна ему.

Аглая устало вздохнула, впервые пожалев, что они с Николаем не переехали в свой дом. Тогда бы у нее было меньше возможностей встретиться с Дмитрием и Полиной, которые вызывали в ее сердце чувства досады и опасения. Однако Глаша отчетливо понимала, что Николай очень любил свою мать, и вряд ли бы теперь, когда Вера Кирилловна смирилась с их женитьбой, пошел бы наперекор ей. Вера Кирилловна сразу после свадьбы настояла на том, чтобы молодые не переезжали в свой новый дом, а остались жить с нею. Она заметила, что ей будет неуютно жить в большом особняке одной. Даже Аглае она хоть и натянуто, но все же улыбнулась и заявила:

– Я постараюсь принять Вас, Аглая, ибо Вы жена моего сына. И постараюсь быть более терпимой к Вам. Ники, любит Вас оттого, и я должна примириться с Вами.

Действительно мать Николая стала относиться к ней менее надменно и вызывающе. Аглая была довольна, что наладила отношения с материю Николая, и ответила согласием на просьбу мужа, остаться жить в доме Скарятиных. Однако теперь Глаша впервые задумалась о том, что это дом и матери Дмитрия, который мог появиться здесь в любой момент. Ранее она даже не задумывалась над этим, зная, что старший Скарятин последнее время проводил время или за границей или в доме жены. К тому же, у Дмитрия имелся особняк в Севастополе, где со слов Николая брат проводил большую часть года.

Едва они вернулись домой, Глаша попросила Николая побыть с ней. Она до сих пор была под впечатлением встречи с Дмитрием и объятия Николая Петровича были для нее необходимы. Они поднялись в спальню, и Глаша припав к груди мужа, произнесла: