Арина Теплова - Птичка

– И что ж мне до свадьбы даже обнять Вас нельзя? – опешил Дмитрий.

– Нет.

Страстная натура Дмитрия тут же взбунтовалась. Как это? А как же он узнает, подходит ему девушка или нет? Может быть, она холодная как рыба и будет в постели лежать словно бревно? Ну ладно, пусть она бережет свою девственность, это он мог еще понять. Но поцелуи и объятья? Нет, он совсем не хотел, чтобы ему отказывали в этом до свадьбы. Он тут же вспомнил прелестное личико Аглаи с раскрытыми дрожащими губами. Нет, она никогда не отказывала ему в ласке.

Полина вдруг глупо захихикала.

– Вы можете еще раз поцеловать меня в щечку, если хотите, – заметила она, улыбаясь.

– Нет уж, увольте, – отрезал недовольно Дмитрий. – Извините меня Полина Сергеевна, я вспомнил об одном важном деле.

Скарятин быстро ретировался, оставив Полину посреди пустынной гостиной. Лачинова посмотрела ему в след, не понимая, отчего он так стремительно ушел.

Едва выйдя в парадную, Дмитрий заслышал тихие звуки пения. Это заинтересовало его и молодой человек быстро направился в музыкальную гостиную. Дверь была приоткрыта, и в дверной проем, он увидел Аглаю в светлом платье с простой прической. Ее фигурка около фортепиано, стройная, с высокой грудью, и светлым потоком переплетенных лентой волос сзади, как магнитом притянула его к входу в гостиную. Учитель ее, седеющий старичок, приятной наружности, резко прервал игру на фортепиано и заметил:

– Аглая Михайловна, весьма недурственно. Но нота фа второй октавы, Вы не дотягиваете ее.

– Семен Иванович, давайте попробуем еще, я постараюсь, – ответила почтительно Глаша.

– Да уж будьте любезны, дорогая, – кивнул Семен Иванович, и его пальцы быстро сыграли проигрыш и на нужный такт Аглая запела.

Дмитрий напрягся, не спуская взгляда с девушки в светлом платье, и чуть отошел вбок, дабы его не заметили. Чем более он слушал ее пение, тем более мрачнел. Голосок ее был весьма хорош. Ее меццо сопрано, звучало довольно сильно и приятно. Скарятин даже и не предполагал, что у Аглаи есть предрасположенность к пению.

Аглая умело спела весь отрывок, и учитель довольно произнес:

– Хорошо, очень хорошо. На сегодня все, Аглая Михайловна, – Он встал со стула и начал складывать ноты в маленький саквояж. – Завтра позанимаемся музицированием. Повторите отрывок из сонаты Бетховена. Я проверю вымуштровали ли Вы, свои пальчики, как надо.

– Непременно, Семен Иванович, – кивнула Аглая. – Спасибо.

Дмитрий отошел в тень за портьеру, что висела над дверью, и являлась украшением, чтобы Семен Иванович выходя, не заметил его. Когда учитель музыки скрылся на лестнице, Дмитрий вышел из своего укрытия и медленно вошел в музыкальную комнату. Глаша уже сидела за инструментом, боком к нему, и проигрывала небольшой отрывок, повторяя одно и тоже. Белое платье ее, простого, но изысканного покроя с голубой лентой под грудью шло ей. Ее фигурка изящная и грациозная, хорошо смотрелась в этом туалете, и ее кокетливо наклоненная головка над клавишами, вызвала в Дмитрии желание поцеловать ее обнаженную шею. Бесшумно приблизившись к девушке сзади и взирая на ее округлые плечи, Скарятин вдруг вспомнил, как он увидел ее в первый раз. Тогда она была одета в простое платье, какие носили по праздникам мещанки, и тот наряд явно уродовал ее прелести. Это же платье, явно подходило ей невозможно лучше.

– Что же я слышу? Аглая Михайловна, словно гимназистка, разучивает аккорды, – заметил ехидно Дмитрий, останавливаясь в трех шагах за ее спиной.

Аглая замерла, и ее пальчики застыли над клавишами. Она стремительно встала, обернувшись к нему лицом, и выпрямилась.

– Однако, – продолжал Дмитрий, сверля ее недовольным взглядом. – Все эти занятия музыкой вряд ли помогут Вам. Как ни крути истинной дворянкой Вам не стать. От Вас так и веет купечеством.

– Я никогда не стеснялась своего происхождения, – парировала Аглая, пытаясь обойти его. Но Дмитрий сделал шаг в бок и вновь встал у нее на пути. Его взгляд остановился на ее высокой груди, совершенная соблазнительная форма которой хорошо угадывалась под тонкой материей платья. Взор Скарятина вмиг воскресил очертания ее груди без покровов, и он ощутил, что ему невыносимо хочется, чтобы Аглая, сама приникла к нему этой своей полной упругой грудью и запустила в его волосы свои ласковые ручки, как это делала с Николаем поутру.

– Хочу дать Вам совет, Аглая Михайловна, – произнес он, понижая голос и сводя его почти к шепоту. – У Вас получается лучше в постели, чем на фортепиано, поверьте мне как знатоку…