Ким Корсак - Предел погружения

Перед первой своей автономкой в качестве командира (когда ж это было, Господи? Семь лет назад? Восемь?) Кочетов подумывал взять с собой гитару. Но ведь гитара и в кают-компании есть – бери кто хочешь, командиру уж точно не откажут, жаль только, времени взять её в руки никак не находилось. А в каюте она только мешала бы. Если тревога, авария, упадёт ещё, отшибёт тебе что-нибудь или проход загородит.

Вообще, чем меньше вещей на корабле, тем лучше.

– Заходи, Палыч, – Кочетов выключил монитор со схемами акватории, повернулся на стуле. – Садись.

Старпом покосился на него с сомнением:

– Роман Кириллыч, а что это ты сегодня не ходил на обед с командой? Тебе хоть еду принесли?

– Только что вестовой тарелки забрал, – Кочетов махнул рукой. – В кои-то веки я хоть поел с аппетитом. А то сижу с вами, как кол проглотил: только бы не раскашляться, думаю. И так уже все косятся.

– Ты бы всё-таки доктора навестил, – буркнул старпом. – Две недели кашляешь.

– Да я был уже, – хмыкнул Кочетов. – Анализы, говорит, надо сдать, тащ командир. Какие нахер анализы? Ты мне таблеток, говорю, дай, чтоб я от кашля не просыпался и чтоб матросы его не принимали за ревун аварийной тревоги.

– Ну и как, дал? Полегчало?

– Ещё бы он таблеток пожалел для командира. Вон, целая коробка, – Кочетов хлопнул по ней ладонью. – Вроде и правда сплю получше.

Старпом пожевал губами, словно хотел ещё что-то спросить, но качнул головой.

– А ты чего пришёл-то? – поинтересовался Кочетов. – Вряд ли чтобы о моём здоровье разговоры разговаривать. Давай, выкладывай.

Старпом прочистил горло.

– Да, я всё собирался… Кстати, я Олега, особиста, к замполиту отослал боевой листок смотреть. Чтоб он уж точно под ногами не крутился.

– Таак, начало интригующее, – Кочетов сложил руки в замок на крышке стола. – Ближе к делу, Палыч.

– Да мне нечего сказать-то, Роман Кириллыч, – он неловко развёл руками. Я – ты знаешь: раз есть приказ, значит, в лепёшку расшибись, голыми руками в реактор залезь, а выполни. Я у тебя хотел спросить. Мы ведь с тобой подо льды ходили. И «Тигров» испытывали – никто до нас ими ещё не стрелял! Но тогда всё как-то понятно было, – он поморщился. – Если не выгорит, угробим лодку – то хоть понятно, ради чего старались. А щас? Как же оно так выходит? Я с этими парнями из института разговаривал. Всё, говорят, рассчитано точно. А я бы их, Ром, за шкирку – и к нам сюда, в центральный. Раз всё рассчитано, то пусть вместе с нами и стоят.

– Риск, конечно, есть, – отозвался Кочетов.

– Да разве в риске дело? Да ебись оно всё торпедой, разве хоть раз кто-то мог обо мне сказать, что я струсил? – старпом привстал, круглое лицо порозовело. – Просто – я не могу понять, ради чего.

Кочетов помолчал. Пальцы скользнули по краю стола, обводя острый угол.

– Ради страны, как всегда, – он слегка усмехнулся. – Мы испытывали её оружие, подтверждали её право на территории в Артике. Теперь мы экономим ей деньги, пусть и таким не совсем обычным способом.

Старпом кивнул.

Он сложил руки на животе – крепкие, кряжистые пальцы, широкие ладони – и смотрел на Кочетова. Сорока девяти лет, глыбастый, упёртый – смотрел, как смотрят юнцы-матросы перед тем, как хлебнуть забортной воды на посвящении.

– И это пройдём, – сказал Кочетов. Надо было что-то сказать.

Розовое лицо поморщилось:

– Знали б матросы, зачем мы идём – засмеяли бы. Да ещё журналист этот…

– Из-за журналиста можешь не беспокоиться. К концу автономки ему будет не до сенсаций.

– Думаешь? – Палыч поднял седеющие брови.

– Сломается, – Кочетов кивнул. – Такие, как он, ломаются уже на второй месяц. Сами не всегда замечают – но со стороны видно хорошо.

– Ну так что, может, в контру? Или в покемонов? У меня свежая есть.

– Не, старпом говорил, в пять всплываем на сеанс связи. Не успеем. А что, покемонов уже новых выпустили?

Саша посторонилась, прижалась спиной к стенке, пропуская офицеров. Кивнула им – Карцеву и какому-то лейтенанту, чьего веснушчатого лица она не помнила. Они кивнули в ответ, лейтенант шутливо приложил ладонь к пилотке.

– Товарищ журналист, – обернулся к ней, – а вы что думаете на предмет покемонов? Играли?

– Совсем чуть-чуть, – Саша смущённо улыбнулась. – Я огненных люблю.

– Огненных? На подводной лодке? – веснушчатый лейтенант покрутил пальцем у виска. – Только водяные!

– Воздушные тоже сойдут, – обронил Карцев. Он уже не гнусавил – насморк, видно, проходил – и его грудной низкий голос звучал свободно. – Куда ты на глубину да без воздуха?