Пенелопа Дуглас - Доверие [litres]

– Каково было в Л.А.? Расскажи мне что-нибудь о своей жизни.

Что угодно. Хочется оказаться в другом месте, даже если мы не можем выбраться из ванны.

Однако Тирнан молчит.

Я снова откидываю голову назад и смотрю в потолок.

– У тебя иногда не возникает ощущения, будто ты заперта в коробке? – бормочу я. – И ты видишь вокруг себя лишь четыре стены, что бы ни делала? Как бы далеко ты ни уходила, вид все равно не меняется?

– Тебе не у меня нужно спрашивать, каким образом обрести счастье, – отвечает она. – Я приехала в Колорадо.

Ага, но мне это не поможет.

Зато ей?..

– Помогло? – интересуюсь я, слегка дернув ее за косичку, когда не получаю ответа.

Тирнан отшатывается в сторону, хмуро глянув на меня, однако я замечаю зарождающуюся на ее губах улыбку.

– Да, нынешний вид мне нравится чуть больше. – Она резко возвращает взгляд к моему лицу. – У тебя кровь из носа идет.

Проведя пальцами под ноздрями, обнаруживаю кровь, затем умываюсь, несколько раз споласкивая руку под потоком воды.

– Тебе не обязательно быть такой лютой. – Я тыкаю пальцем ей под ребра за то, что въехала мне затылком по лицу.

Тирнан ерзает на месте.

– Нет, перестань, – возмущается она после очередного толчка. – Я не поклонница щекотки.

Засмеявшись, продолжаю впиваться пальцами ей в бока. Визжа, девушка пытается увернуться, но деваться ей некуда.

– Ной? – Раздается стук в дверь. – Ты выходишь? Мне пора домой.

Тирнан смотрит на меня. Я еще раз щекочу ее.

– Ноя тут нет, – подсказываю ей.

Она шлепает по моей руке.

– Нет.

– Скажи это.

– Нет! – шепотом восклицает Тирнан.

Мой палец вновь утыкается под ребро кузины, и она извивается.

– Скажи.

– Это жестоко, – цедит девушка сквозь зубы. – Нет!

Я хватаю ее за предплечье.

– Иначе устрою тебе «крапивку».

Тирнан шлепает меня, а в дверь стучат второй раз.

Выполняя свою угрозу, обхватываю ее запястье обеими руками. Ее глаза расширяются от страха. Я сжимаю кожу и растягиваю в противоположных направлениях, наблюдая за тем, как она брыкается и кричит:

– Ай!

Мы боремся, брызги разлетаются повсюду. Тирнан едва не врезает локтем мне в пах.

– Хватит, – отплевывается она, срываясь на неконтролируемый хохот, после чего я наконец-то ее отпускаю.

– Ты смеешься.

– Не смеюсь. – Выпрямившись, девушка садится.

Мое дыхание успокаивается, сердцебиение замедляется. Тирнан убирает от лица растрепавшиеся пряди, однако попыток выбраться из душа пока не предпринимает.

Я откидываюсь назад, положив руки на края ванны, в то время как она прислоняется спиной к стене. Ее ноги в кедах свисают с бортика.

– Почему ты не хочешь улыбаться?

Тирнан ничего не просит. Похоже, ей вообще ничего не хочется. Вчера она повела себя так, словно поступок Калеба, не пустившего девушку с нами, ее совершенно не ранил.

Протянув руку, разглаживаю большим пальцем кожу между ее бровями.

– Морщинки всегда собираются здесь, – говорю я и спускаюсь к уголку ее рта, где положено находиться морщинкам от смеха. – А не здесь.

Тирнан смотрит на меня. Капля воды стекает по ее щеке и зависает на губах – пухлых, мягких, розовых, словно жвачка. Я рефлекторно стискиваю зубы.

– Ной! – Теперь в ванную ломится отец.

Я почти не моргаю, не в силах оторвать от нее глаз. От ее мокрых ног, воды, струящейся по обнаженному участку декольте из-за того, что на моей рубашке не хватает пуговицы…

Удерживая зрительный контакт, она произносит:

– Ноя здесь нет.

Я широко улыбаюсь и щекочу ее шею. Тихо смеюсь, когда Тирнан пытается меня укусить.

Шаги отца удаляются. Не знаю, поверил ли он девушке или нет, но хотя бы отстал.

Надеюсь, Реми тоже последует его примеру. Раньше я чувствовал вину, выпроваживая девчонок из своего дома сразу после того, как дело было сделано, а сейчас мне вовсе безразлично.

Правда, Реми тут ни при чем. Я это понимаю. Она – просто напоминание о том, как дешево я провожу свое время.

Тирнан достает из-за спины мою пивную бутылку, которую я в какой-то момент потерял. Она приподнимает брови.

– Мы идем на рыбалку. Значит, днем пить можно.

Выхватив пиво, ощущаю, что бутылка до сих пор наполовину полная, и делаю глоток.

Моя кузина качает головой, только ее глаза искрятся от улыбки. Несколько секунд мы молчим. У меня такое чувство, будто ей тоже не очень хочется выходить.

– Я люблю пляж, – бормочет Тирнан.

Резко поднимаю взгляд.

– В Лос-Анджелесе, – поясняет она, не глядя в мою сторону. – Думаю, это мое единственное любимое место.