Пенелопа Дуглас - Доверие [litres]

– Я наступила в него! – рычит Тирнан.

Из груди вырывается смешок. У меня словно младшая сестра появилась. Может, день окажется не таким уж плохим в результате.

Сразу же после этой мысли тишину пронзает другой голос:

– Ной?

Мой желудок проваливается куда-то вниз, улыбка медленно меркнет. Мы с Тирнан умолкаем, я отпускаю ее. Выпрямившись, оба поворачиваем головы к двери моей спальни.

Реми стоит в дверном проеме, наблюдая за нами.

Она явно не уловила намек проваливать, судя по тому, что на ней моя футболка вместо собственной одежды.

Девушка манит меня пальцем, но я предпочел бы скорее отрезать себе левое яичко, чем вернуться к ней. Я вталкиваю Тирнан в ванную, захожу следом, захлопываю и запираю дверь на замок.

– Черт, что ты делаешь? – Кузина, которую я заставляю сесть на унитаз, сердито смотрит на меня.

– Сядь, – распоряжаюсь, просунув руку за душевую занавеску и включив воду. – Просто… посиди, пока она не уйдет, ладно?

– Зачем?

Затем, что мне нужна причина, чтобы отказаться от секса. А ты как думаешь, тупица? Если я буду принимать душ в одиночестве, Реми может попытаться ко мне присоединиться.

– Делай, что я говорю, – вместо этого прошу я.

Она озадаченно сдвигает брови, а я качаю головой.

Такое чувство, будто запах пота Реми давит на легкие тяжким грузом вкупе с тысячью пробуждений перед другими лицами, похожими на нее. Я – ничто, и чем дольше остаюсь трезвым, тем острее осознаю данный факт. Делаю глоток пива из бутылки. В этот момент Тирнан подскакивает с унитаза и бросается к двери. Я хватаю ее сзади за шорты, дергаю на себя. Она врезается в меня.

– Ной! – возмущается Тирнан.

Но я все равно обхватываю ее руками и оттягиваю от выхода.

– Не бросай меня. Она опять хочет мое тело.

– Фу.

Удерживая девушку, еще раз щедро глотаю пиво. Вдруг раздается стук в дверь, и мы замираем.

Не-е-е-ет…

– Ной? – слышится голос Реми. – Ты собираешься в бар сегодня вечером?

– Да! – выкрикивает Тирнан. – Он при…

Я закрываю ей рот свободной рукой.

В следующую секунду раздается очередной крик с первого этажа, из-за чего я вздрагиваю:

– Ной!

Какого хрена? Сегодня все помешались на мне? Слава богу, хотя бы Калеб не может разговаривать.

Тирнан извивается в моих объятиях. Не знаю почему, только я крепче сжимаю ее и пячусь от запертой двери, закрыв глаза.

– Ной! – снова орет отец.

– Я в душе! – наконец выкрикиваю я.

Господи.

Внезапно кузина заезжает мне пяткой по ноге. Оступившись, я ударяюсь голенями о ванну, теряю равновесие и падаю вместе с ней. Она взвизгивает, срывает душевую шторку с пары колец и врезается затылком в мой подбородок.

Я кряхчу.

– О боже! – кричит Тирнан, сплевывая воду. Ее одежда и волосы моментально промокают под лейкой. Она пытается сесть. – Ты ненормальный. Какого черта?

Накрыв ее рот ладонью, тяну девушку обратно.

– Мне нужно, чтобы ты осталась.

Пар клубится в воздухе. Я прислушиваюсь к людям, от которых прячусь. У меня в животе затягивается тугой узел, потому что я определенно веду себя, как гребаная девчонка.

– Ной! – вновь рявкает папа.

Запрокинув голову назад, устало выдыхаю.

– Твою мать, почему он не заткнется?

Я убираю руку с губ Тирнан, однако, когда она предпринимает попытку вырваться, хватаю ее за воротник и притягиваю к себе.

– Они отстанут, если мы будем вести себя очень тихо.

– Ты своего отца видел? – огрызается Тирнан в ответ. – Он больше этой двери, Ной. Чтобы вломиться сюда, ему нужно лишь посильнее надавить на нее рукой. Если он вломится сюда, то поручит мне новую кучу дел, а я уже свои утренние задания выполнила!

– Ш-ш-ш-ш! – Мне снова приходится закрыть ей рот. – Они заткнутся, если мы будем вести себя очень-очень тихо.

Она бубнит под моей ладонью что-то похожее на: «Ты идиот».

Я улыбаюсь. Кажется, словно вернулся в детство и прячусь от родителей. Вроде игры в прятки. Мне редко доводилось дурачиться. Калеб перестал разговаривать, когда мне было три года, поэтому я не помнил, озорничал ли он.

Хотя с отцом несколько хороших воспоминаний осталось. До того, как он стал старше и злее.

Смотрю на Тирнан. Вчера я рассердился на нее. Но потом мой гнев исчез.

Со мной дома не разговаривают. Никто со мной не разговаривает.

В одну минуту я хотел свернуть ей шею, а в следующую – крепко обнять.

Я понимал ее, знал, в чем проблема.

Она вдруг начинает делать частые резкие вдохи, и я зажимаю ей нос, прежде чем Тирнан чихнет. Это не помогает. Девчонка буквально плюет мне на ладонь, тихо пискнув после этого. Хохотнув, я споласкиваю руку и опять обвиваю ее талию.