Пенелопа Дуглас - Доверие [litres]

Прокашлявшись, выпрямляюсь.

– Ладно. – Закрываю тюбик и вручаю ему. – Держи.

Калеб забирает мазь и смотрит на меня не моргая.

– Перед сном смажь еще раз.

Он не кивает, никак не показывает, что услышал, лишь продолжает пялиться.

– Ланч! – кричит Ной.

Встрепенувшись, я смотрю на него через двор. Подойдя ко второму пикапу, он интересуется:

– Не хочешь прокатиться со мной? Я за чизбургерами.

Не уверена, со мной он разговаривает или со своим братом. Переведя взгляд обратно на Калеба, замечаю, что его внимание по-прежнему сосредоточено на мне.

И я… сомневаюсь, что стоит оставаться здесь с ним наедине.

Я должна поехать с Ноем.

– Иду, – отвечаю я, удерживая зрительный контакт с Калебом, и пячусь назад. То, как он на меня смотрит, явно свидетельствует о том, что я права.

Мне нельзя оставаться с ним наедине.

Взмахом руки она сметает мои «Волшебные шахматы Гарри Поттера». Некоторые фигуры падают на пол.

Я морщусь.

– Ной, подъем! – орет отец за дверью моей спальни. Его шаги затихают, когда он спускается по лестнице.

Твою мать . Цыпочка, скачущая на моем члене вверх-вниз, наклоняется вперед, хватается за изголовье кровати и начинает раскачивать бедрами. Ну же… Моя затвердевшая плоть жарко пульсирует, но я, похоже, никак не могу поймать настроение. Сжимаю ее талию, заставляя двигаться все быстрее и быстрее.

– Я горячее? – всхлипывает она.

– Да.

– А мои сиськи? – Обхватив ладонью заднюю поверхность моей шеи, девушка буквально сует грудь мне в лицо. – Они тебе нравятся больше?

Слегка закатив глаза, все-таки прикусываю ее сосок для пущего эффекта. Сиськи у нее действительно лучше, чем у Рори, только Рори хоть какое-то представление имеет о прелюдии. А эта девчонка запрыгивает на мой член в шесть утра и ждет, что я мгновенно приду в полную боевую готовность. Это просто оскорбительно, если говорить откровенно.

К счастью, мне удалось пробудить грязные воспоминания о старшей школе, чтобы настроиться.

Она откидывается назад, проводит ладонями по своему телу, сжимает груди. Ее белокурые волосы спадают на спину. Затем девчонка ударяет рукой по стене и стонет от удовольствия.

Господи, твою мать. Если Тирнан еще не проснулась, это ее точно разбудит.

Я стягиваю руку Реми со стены, принимаю сидячее положение и целую ее в попытке заглушить стоны. Шуметь ночью – одно дело. Шуметь с утра – значит напоминать всем, что я опаздываю на работу, трахая восемнадцатилетнюю сестру своей бывшей.

– Ной! – опять рявкает папа с первого этажа.

Да-да… Кончай уже . Ну…

Голова идет кругом. Происходящее меня не заводит.

Однако выходить из комнаты и встречаться с отцом я тоже не хочу. Я ускоряю темп, целую ее шею, тяну за волосы, трахаю снизу. Стоны Реми становятся громче.

Ну же, детка. Кончи.

– Мне нравится трахать тебя, – мурлычет она.

Я киваю. Ага, хорошо .

– Рада, что пришла моя очередь.

Твоя очередь…

– Давай жестче. – Она часто дышит. – Я папочкина маленькая шлюшка.

Фу. Какого хрена? Закрываю глаза. Живот сводит.

– Ты не причинишь мне боли, Ной.

За-а-а-а-а…ткнись, мать твою.

– Попробуй.

Все. Стиснув зубы, обвиваю руками ее талию, переворачиваюсь вместе с ней, прижимаю спиной к матрасу. Закрываю ей рот ладонью и раздвигаю ее колени шире.

Я трахаю Реми жестко и быстро. Моя кровать раскачивается, половицы скрипят. Глядя в окно за изголовьем, просто хочу, чтобы все поскорее закончилось.

Сжимаю челюсти. Когда ощущаю ее пот, кажется, будто стены смыкаются. Хочется вытереть его с себя.

Закрываю глаза.

Мне нужно выбраться из этой комнаты.

Из этого дома.

Из леса.

С этой горы.

Плевать, даже если в жизни больше не увижу ни одного гребаного дерева. Может, теперь, перетрахав всех женщин в радиусе восьмидесяти километров, когда уже не могу смотреть на себя в зеркало, я достигну дна и перестану быть таким трусом, неспособным противостоять папе.

По ночам лучше. Уставший, я хочу лишь поиметь какую-нибудь девку перед сном. А утром… просыпаюсь, не желая здесь находиться и заниматься тем, чего не хочу делать. Мне скучно.

Через минуту я ощущаю вибрацию стонов Реми под своей ладонью, ее киска сокращается, сжимая мой член. Разделавшись с ней, испускаю хриплый стон, наигранно тяжело дышу возле ее уха, чтобы она подумала, будто я тоже кончил. Моя кожа неприятно зудит, соприкасаясь с ее кожей.

Убираю руку.