Пенелопа Дуглас - Доверие [litres]

Уставившись Джейку в затылок, следую за ним, пока он застегивает рабочий ремень.

Вопросы. Мой дядя упомянул, что я ни разу не задавала им вопросы.

Не то чтобы меня ничего не интересовало, только с вопросов начинаются разговоры.

– Придержи это, – просит он, подняв фрагмент ограды загона.

Нагнувшись, выравниваю доску, в то время как Джейк, нырнув в просвет, перебирается на противоположную сторону, достает молоток с гвоздем и прибивает ее.

– Почему Калеб не разговаривает? – спрашиваю я.

Джейк не смотрит на меня, принявшись забивать второй гвоздь.

– Не уверен, что должен обсуждать это без согласия Калеба.

– Это имеет какое-то отношения к их матери?

Он резко поднимает глаза.

– Что ты знаешь об их матери?

Я пожимаю плечами.

– Ничего. Однако мальчики откуда-то появились и явно не от двадцатипятилеток, покидающих твою спальню каждое утро.

Хохотнув, мужчина стучит по гвоздю.

– Не каждое утро, спасибо.

А ей все-таки двадцать пять. Или меньше, потому что насчет возраста он меня не поправил.

Повисает молчание. Его лицо приобретает задумчивое выражение. Наметив положение следующего гвоздя, Джейк заявляет:

– Их мать в тюрьме. От десяти до пятнадцати, в Кинтане.

В Кинтане.

От десяти до пятнадцати… лет?

Пристально гляжу на дядю, который избегает зрительного контакта, и уйма новых вопросов готова вырваться наружу. Что она сделала? Он был причастен?

Ной и Калеб по-прежнему с ней разговаривают?

Джейк перемещается дальше, я следую за ним, обратив внимание на еще одну отвалившуюся доску.

Когда ее осудили? Давно он воспитывает мальчиков в одиночку?

Мой взгляд смягчается. Наверное, ему тяжело пришлось. Это другого рода боль, я уверена. Если у тебя отнимают близкого человека, в отличие от ситуации, когда близкий человек бросает тебя по собственному желанию.

– Ты ее любил?

После этих слов я смущенно потупляю взгляд. Естественно, он ее любил.

– Я утопил в ней свои чувства, – поясняет Джейк. – Потому что не мог разлюбить другую.

Я прищуриваюсь.

Он прерывается, вытаскивает бумажник, открывает его, достает фото и протягивает мне.

Изучая выцветшие лица на старом снимке «Полароида», согнутом пополам, сразу же узнаю своего дядю и слегка улыбаюсь.

Он лежит на подстилке для пикника, без рубашки, в длинных шортах-хаки, и крепко обнимает темноглазую девушку с черными волосами.

Джейк бледный, гораздо щуплее, чем сейчас, но его улыбка нисколько не изменилась – он либо смеется над тобой про себя, либо думает о вещах, заниматься которыми приемлемо лишь за закрытыми дверями. Правда, с такой стильной стрижкой и мальчишеским лицом он скорее похож на мажора-квотербека [12] Позиция игрока нападения в американском футболе. Является лидером и ключевым игроком в атакующих построениях команды, задачей которого является продвижение мяча по полю. из сериала на канале CW.

– Ты? – Посмотрев на него, стараюсь скрыть свое веселье.

Нахмурившись, мужчина выхватывает фотографию из моих рук.

– В свое время я был королем бала, знаешь ли.

Был? Похоже, до сих пор им остается.

Взяв лопату, он начинает подсыпать землю в ямку, образовавшуюся вокруг заборного столба.

– У твоего дедушки был дом в долине Напа, – рассказывает Джейк, пока я помогаю удержать столб в вертикальном положении. – Мы ездили туда каждое лето, играли в гольф, напивались, развлекались с девчонками…

Мы… Мой отец тоже?

Я смутно помню деда, так как тот умер, когда мне исполнилось шесть. Однако знаю, что он развелся со своей первой женой – матерью папы (ему тогда около двенадцати лет было) – и во второй раз женился на еще одной голландке, у которой уже имелся собственный сын – Джейк.

– Флору я встретил в восемнадцать, – продолжает дядя. – Боже, она была чертовски красива. Ее семья работала на винограднике. Иммигранты. Бедные… – Он мельком смотрит на меня. – И, конечно же, наши семьи не могли допустить подобного.

Мне почти хочется рассмеяться – не потому, что это смешно, а потому, что я понимаю. Я впервые осознаю: мы с Джейком – члены одной семьи, и он знает их не хуже меня.

– У нее не было купальника, – задумчиво произносит Джейк. – Помнится, на протяжении всего лета. У меня даже мысли не возникало, что она не могла позволить себе купить его. Когда мы ходили на озеро, она купалась в белье и футболке, и мне это нравилось. Ее тело, подчеркнутое прилипшей к коже мокрой одеждой, было невероятно прекрасным.