Пенелопа Дуглас - Доверие [litres]

А, точно. Я ведь спросил о ее жизни в Калифорнии.

Посмотрев на меня с едва заметной улыбкой, девушка задумчиво говорит:

– Я вполне могу представить тебя там.

Чертовски верно. Я везде удачно впишусь.

Она умолкает, глядя прямо перед собой.

– В четырнадцать лет я была помешана на старой музыке. Не знаю почему.

Внимательно слушаю. Мне нравится, что в доме появился человек, с которым можно поговорить.

– Я узнала, что Серф-Сити, США, – это в действительности Хантингтон-Бич, Калифорния. Поэтому однажды дождливым утром я позаимствовала отцовский «Форд Вуди» 47-го года, – продолжает Тирнан, едва слышно засмеявшись, – единственную его машину, которая мне нравилась, и поехала в Серф-Сити. Родители спали. Я тогда проводила дома весенние каникулы. Никогда в жизни не брала машины отца, у меня даже прав еще не было. Просто схватила свой рюкзак, набитый книгами, и… отправилась в путь.

Она опускает глаза, сдвигает брови. Никак не могу распознать выражение, появившееся на ее лице. Прищурившись, наблюдаю за ней, пока девушка рассеянно теребит край моей рубашки, в которую она одета.

Что-то случилось в тот день.

Дальше Тирнан рассказывает практически шепотом:

– До места я добралась довольно рано. Сидела на пляже, смотрела на волны. – В ее взгляде мелькает тоска. – Было так красиво. Люди предпочитают любоваться океаном на рассвете или на закате, а я люблю моменты перед тем, как солнце взойдет, либо когда уже скроется из виду. – Серые глаза кузины начинают воодушевленно сиять. Она встречается со мной взглядом. – Вокруг царит спокойствие, а вода принимает такой серо-голубой оттенок, словно грозовые облака. Океан грозовых туч. Ритмичный рокот волн напоминает метроном, звук которого пробирает до костей. Дождь барабанит по плечам. Бесконечный горизонт. И ты мечтаешь затеряться где-то там, вдали, где нет ни души и так безмятежно.

Ее лицо мрачнеет. Я сжимаю бутылку обеими ладонями.

– Спустя какое-то время я встала, надела рюкзак на плечи. Он был таким тяжелым из-за книг, у меня колени едва не подкосились.

Она сглатывает.

– Но я стояла непоколебимо, – бормочет Тирнан. – А затем вошла в воду…

Мои пальцы сильнее обхватывают бутылку. Вошла в воду …

– Я не останавливалась, пока уровень воды не достиг моей талии, – тихо продолжает она, уставившись в пространство. – Потом плеч.

С грудой книг за спиной, тянувшей ее ко дну.

– Когда вода поравнялась с моим ртом, я начала плыть. С трудом гребла так быстро, как только могла, потому что была не очень сильной и знала, что в любую секунду вес моего груза утянет меня вниз, но я хотела забраться еще дальше. Мне было нужно заплыть на глубину, – Тирнан запинается, шепчет, будто размышляет вслух. – Настолько глубоко, чтобы не смогла вернуться. Чтобы я была неспособна вернуться. Мои ноги уже не касались дна. Я плыла. Все дальше и дальше.

Мне знакомо это чувство. Край обрыва, на котором мы балансируем, если хотим достичь точки невозврата, чтобы у нас не оказалось другого выбора, кроме как шагнуть вперед. Однако я всегда трушу. Всегда боюсь совершать поступки, которые не смогу исправить.

– Помню тот последний момент. – Капли воды мерцают на ее теперь загорелой коже. – Когда мои мышцы горели из-за того, что я исчерпала весь запас сил, стараясь удержаться на поверхности. Последний момент перед осознанием, что уйду под воду. – Она слегка качает головой. – Я сказала себе: «Отпусти. Позволь этому случиться. Просто сделай это. Просто сделай. Отпусти меня».

Я четко представляю себе эту картину: она неподалеку от какого-нибудь пирса, пытается удержать голову над водой, зная, что ей практически не спастись от океанской бездны.

– Я сбросила рюкзак. – Тирнан моргает. – Даже на сантиметр не погрузилась.

С точки зрения логики я это понимал. Ведь она до сих пор здесь, не так ли?

И все же мне отрадно слышать, что решение остаться далось ей не слишком трудно.

– Почему ты его сбросила?

– Не знаю. Возможно, не была настроена всерьез.

Протянув руку, я провожу по ее челюсти тыльной поверхностью пальцев.

– Или знала, что справишься и у тебя все будет хорошо.

Каждый рано или поздно задумывается о самоубийстве, хотя бы на миг.

И основной причиной зачастую является одиночество.

Тирнан должна была жить с нами. Почему отец не вышел с ними на связь? Не приглашал ее на лето? Родители позволили бы ей. Наверное, даже обрадовались бы возможности от нее избавиться.