Пенелопа Дуглас - Доверие [litres]

– Тирнан! – окликает Джейк.

Остановившись, колеблюсь несколько мгновений, прежде чем поворачиваю голову.

Он сидит на стуле, глядя на меня.

– Когда Калеб перестал разговаривать, я пытался научить его языку жестов. До сих пор помню кое-что.

Мужчина кладет ладонь себе на грудь и дважды хлопает, повторяя жест, который парень показал перед тем, как ушел на прошлой неделе.

– Это… – говорит он, – означает «моя».

Из моего рта вырывается пар и затем клубится в воздухе. Пик возвышается впереди. В августе я вышла на этот балкон в первый раз. С тех пор вид, открывающийся передо мной, совсем не изменился и в то же время стал совершенно иным.

Холод пронизывает меня сквозь белую шерстяную шапку. Держа в руках чашку какао, я сильнее укутываюсь в коричневый клетчатый плед, который мне осенью прислала Мираи.

Зубы стучат. Из-за ветра мороз кажется еще суровее.

На миг я даю слабину и гадаю, где он.

Мой взгляд скользит по заснеженным деревьям к увенчанной белым вершине горы. Там красиво и безлюдно. Холодно и одиноко.

Калеб мог двинуться всего в двух направлениях. Глубже в лес, к рыбацкой хижине. Или в город.

Он ненавидит город.

Ледяной воздух обжигает губы. Если температура снова опустится до минус двадцати четырех градусов, обморожение можно получить за пятнадцать минут. Тепло от кружки просачивается в пальцы, однако кровоток все равно замедляется, даже разогнуть их трудно.

Пробую задержаться подольше, почувствовать то, что может чувствовать Калеб, но я замерзаю. Несмотря на мою любовь к снегу, в таких низких температурах нет ничего забавного. Я разворачиваюсь и возвращаюсь в дом. Снег скрипит под подошвами моих тапочек.

Сбросив обувь у порога, захожу в спальню, закрываю и запираю раздвижные двери. Справа в камине потрескивает огонь.

Подойдя к кровати, беру подушку, нюхаю наволочку. Она пахнет порошком Snuggle. Я постирала постельное белье после ухода Калеба, только поначалу его запах все равно сохранялся. Сейчас он уже развеялся.

Бросаю подушку с пледом на постель, стягиваю с себя шапку и просто неподвижно стою около трех секунд. А потом ноги сами ведут меня. Выскользнув из комнаты, топчусь на месте в коридоре, после чего поднимаюсь по лестнице в комнату Калеба. Сейчас три часа дня. Вопреки напряженной беседе за завтраком, Джейк с Ноем спокойно трудятся в мастерской, сплотившись в отсутствие Калеба. Почему они не беспокоятся? Я рассержена на него, но на улице зима. Он может умереть там. Вдруг Калеб даже до коттеджа не добрался?

Повернув ручку, распахиваю дверь его спальни. Внутри темно, не считая света, попадающего через окно. Вхожу в комнату, закрываю глаза и вдыхаю его аромат. За закрытыми веками мир кружится, и голова тоже идет кругом. Почему запах Ноя не оказывает на меня подобного влияния? Он был бы очень счастлив, если бы я оказалась в его руках сегодня ночью. Ной старался не навязываться, однако я знаю, что ему хочется меня обнять. Чтобы я смотрела на него.

Я приближаюсь к кровати и беру одну из подушек. Простыни смяты, одеяло наполовину свисает с края. Уткнувшись в подушку носом, вздрагиваю от контакта с прохладной тканью. Когда делаю вдох, сперва ничего не улавливаю, но постепенно запах проявляется. Листва, чертополох, дерево, кожа. И что-то еще. То, что ощущаешь, лишь прильнув к его шее. Внизу живота просыпается огненный торнадо, и я обессиленно плюхаюсь на матрас.

Здесь холодно. Мрачно и пыльно. Камин почернел от сажи за годы использования. Хоть Калеб и не забрал ничего, что я бы заметила, спальня кажется заброшенной.

Направившись к дальней стене, останавливаюсь перед панорамным окном и смотрю на заснеженный, мирный, прекрасный лесной пейзаж.

Я по-прежнему злюсь.

Если бы прямо сейчас он вошел в комнату и захотел загладить свою вину, я бы, вероятно, поддалась и проглотила любые крохи внимания, предложенные им. Калеб одержал бы победу.

Он даже в эту секунду побеждает. Миновала неделя, а я снова вернулась к тому состоянию, в каком была, когда переехала сюда. Извожу себя, потому что…

Потому что чего-то стою, только если кто-то хочет меня любить.

Точь-в-точь как с родителями.

Слезы, из-за которых все это время жгло в глазах, высыхают. Протяжно, глубоко вдыхаю, отпускаю всю боль и сбрасываю груз с плеч.

Я выше этого. Я хочу жить.

Развернувшись, выхожу из спальни. Прежде чем закрыть дверь, бросаю последний взгляд на помещение, после чего спускаюсь в мастерскую, делаю музыку, которую слушают парни, громче и готовлюсь к покраске шкафа.