Евгений Рякин - Путь

Марго уже было шагнула к ней, как в зал стремительно вернулся Аттал, в звенящей тишине гулко простучал каблуками по паркету, подошёл к спорящим брачующимся и бросил отчётливо слышимые слова, поддержанные гулким эхом:

— Всё, всё, свадьба закончилась! Собирайтесь. Дальше можно не продолжать.

***

— Ну, ну, продолжай, — заинтересованно дёрнул подбородком Доктор. Над ними ярко синело яркое осеннее небо, вокруг зеленели хвоинки, яркими красками дышала ранняя малоснежная зима. Кое-где под лучами уходящего солнца оплавился снежок. Дышалось легко и приятно. — И что дальше?

— А что дальше? Аттал забрал Алису с Коляном и в темпе укатил в Ахею. Вовремя, кстати, потому что через полчаса приехала союзная полиция. Шутка ли — массовый поджог оборудования и здания уже построенной схолы. Такие новости не часто возникают, чтобы их упускать, — со знанием дела произнесла Бо. Она легко ступала по оргнастилу природной тропы, извилисто бегущей вдоль замёрзшей реки. — А Тяпа — дурак, что остался. Ему велено было забрать все подарки и двигать вслед за всеми. Но он, то ли бухать там начал, то ли бутылки недопитые собирать, но, в общем, замешкался — и его приняли* (арестовали). Тяпа ведь соучастник. И ещё парочку из старой бригады Вуйчиков тоже. А двое в бегах.

— Так, понятно. Одной проблемой меньше. А что Кащей?

— Ничего. О нём не слышно. О твоей любимой тоже.

— Да какой опять любимой?! — зыркнул Доктор.

— Я так, шуточки себе шучу, — расплылась Бо.

— Ты шути лучше в другом месте, ладно?

— Как скажешь, мой генерал! — Бо вскинула руку в военном приветствии, и они вместе прыснули со смеху. Он притянул её к себе и поцеловал в шею, а потом нежно укусил. Она взвизгнула и вжала голову в плечи, оросив звуками смеха округу. Вскоре, чуть запыхавшись, пара вышла на нижнюю смотровую площадку возле хижины смотрителя. Тот регулярно очищал её от снега и посыпал её свежесобранной сухой хвоей, поэтому и там, и сям на ней обнимались парочки, нередко страстно целуясь, нередко ещё стесняясь. Считалось, что любовь тех, кто вместе встретит воссияние «Сердца Урала» — ежевечернее включение иллюминации горного озера, будет вечной. И легенда даже какая-то прилагалась.

Со всего Союза сюда приезжали влюблённые, чтобы посидеть вечером вдвоём, накрывшись одним пледом и попивая чай. Да что там говорить, нередко и родители этих ребятишек впервые поцеловались именно здесь, в центре Союза, у озера «Сердце Урала», имеющего с высоты птичьего полёта форму сердечной мышцы, не формально, конечно, а фигурально, символически.

Саша с Бо поднялись чуть выше по деревянным ступенькам, пролегающим по левой дуге озера, и вышли к нише с ограждением. С нее был плохо виден сам Тальков-камень, так называлась отвесная скала у озера, зато тут было малолюдно. Взобравшись наверх — огляделись:

— А помнишь, ты спросил у меня, что такое любовь?

— Да, а ты ответила, что не можешь её объяснить.

— А я и теперь не смогу, Саш. А ты сможешь?

— Смог бы, но как передавать ощущения?

— Наверное, никак. Хотя, есть способ.

— И какой же, интересно знать?

— А ты попробуй, догадайся.

Он вгляделся в её глаза.

Она заглянула в его.

Их губы слились.

*

Чуть позже, спускаясь к каменистой возвышенности по возвратной тропе, Бо взяла Доктора за руку.

— Сань, сегодня Лой с Оливером придут нас поздравлять.

— С чем поздравлять? — недоумённо наморщил лоб Саша.

— Как с чем? С новосельем. Вина принесут, Лойер сказал.

— А-а-а, — рассеяно бросил Доктор, думая о чём-то своём.

Бо какое-то время шла молча, затем продолжила разговор.

— Саш, а ты бы хотел детей?

— Не знаю, — он покусал себя за нижнюю губу. — Говорят, что у родителей только и разговоров, что о детях.

— И… и что? — не поняла она.

— А я бы пока хотел говорить только о нас с тобой.

Бо искоса стрельнула глазами:

— То есть ты не хочешь детей, я правильно понимаю?

— Не знаю, Бо, — вздохнул Саша. — Просто меня самого воспитывали не так, чтобы я осознавал, каково это, быть хорошим отцом. Поэтому я боюсь, что не дам ребёнку чего-то того, что должен. Мне кажется, я не готов. Да и не до этого сейчас.

Бо пожала плечами и отпустила его руку. Разговор угас. Они молча прошли мимо высокой вертикальной скалы, покрытой древним лишайником. Дальше путь делился: он шёл либо к выходам, коих было три — «короткий», «исторический» и «природный», либо на петляющую обводную тропу — к десяткам разбросанных вокруг озера хижинам и небольшим домикам, встроенных в пейзаж. Доктор решил пойти по короткой тропе.