Валерий Привалихин - Восхождение - Проза

— Это может быть последняя схватка с Мирзой. — Ешмурзаев еле успевал переводить быструю речь Зухура. — Если захватим Мирзу, считай, что доктор тоже найден.

— Погоди, Зухур, не горячись, — остановил друга комбат. — Здесь все надо тщательно продумать. Сядь-ка. — Он хлопнул по ящику. — Слушай, куда Атикулла должен был принести Ахмада?

Зухур подвинул карту, отыскал коричневый квадратик дома лекаря Тимур Шаха, уткнул в него кончик карандаша. Место было рядом с одним из обведенных Цветовым кругов, и комбат тут же очертил овалом примыкающее к дому Тимура ущелье.

«Может, и Володя там? — мелькнула надежда. — Держись, друг».

— Главное для тебя, Карим, — не побиться в темноте и не растерять людей, — сказал на прощание Цветов хадовцу. — Сколько у тебя сейчас фонарей?

— Наших тридцать и твоих сорок семь. — Карим перезатянул ремни. — Ну что, пойдем?

Карим, Зухур и Цветов подошли к строю сарбазов. Цветов вгляделся в лица солдат, которым предстояло в темноте прыгать с бронетранспортеров: лица как лица, большей частью утомленные, с плохо выбритыми щеками. Сумеют ли они выполнить задуманное? Мирзе ведь сразу донесут, что из лагеря вышли машины, десятки слухачей прослушают их путь, отметят, где они остановились или притормаживали. И именно на этом командиры решили сыграть: десант покинет машины на полном ходу, и бронетранспортеры, ни разу не остановившись, придут в лагерь — обыкновенное ночное занятие, которое так любят шурави. Единственное, на что надо надеяться, — чтобы не оказалось под колесами мин. Но иного способа покинуть лагерь незамеченным отряду в сотню человек практически нет.

— По машинам! — подал команду Карим, и солдаты бросились к своим номерам.

В это же время старший лейтенант Буров вывел свою роту к опустевшим палаткам афганцев, рассредоточил ее. Луч прожектора с головного бронетранспортера вроде бы случайно выхватил снующих у палаток людей: пусть видят с гор, что из лагеря выходят одни машины.

— Ну, Василий, пойду и я готовиться, — подал руку Зухур, когда бронетранспортеры, подняв еще не успевшую подвлажниться пыль, ушли в сторону гор. — Да, только вот хочу спросить: откуда в тебе столько военной хитрости? Человек ты вроде мягкий, а придумываешь такое — мулла позавидует.

Цветов усмехнулся:

— Ты все на хитрость, Зухур, сводишь, а это опять же просто опыт. Вот ты фонарикам удивлялся, а ведь наши войска перед штурмом Берлина сотнями прожекторов осветили врага, в какой-то степени ошеломили его. Думаю, фонарики у Карима тоже помогут ему в первые минуты боя. Ну, а ты береги себя. И еще раз просьба помнить: где-то там Мартьянов.

Цветов обнял Зухура, трижды прикоснулся с ним щекой к щеке.

— До рассвета.

Для батальона советских десантников и отряда защиты революции наступила одна из самых напряженных ночей за последнее время. Спали только те, кто пришел с постов охранения или готовился к заступлению в караул. Остальные напряженно вслушивались в ночь.

Не спали в эту ночь и люди Мирзы. Когда главарю доложили о вышедших из лагеря бронетранспортерах, он приказал разбудить даже раненых. И только после того как «бэтээры», не останавливаясь, развернулись у подножия гор и ушли обратно в лагерь, Мирза немного успокоился. Этот щенок Зухур под присмотром турана Василия и впрямь серьезно учится военным наукам, хочет вырасти в волка. Но, даст бог, они сразятся раньше, и тогда будет видно, чей ум короче, чья власть прочнее.

Давно приговорил Мирза своего среднего сына к смерти. После первых известий, что Зухур вместо учебы занимается в Кабуле революцией, Мирза проклял этот саур [196] Саур — апрель. Месяц, когда произошла революция в Афганистане. , затуманивший сыну разум, обративший его против родной крови. Но когда сын поднял оружие против тех, кто аллахом был наделен властью и землей, он дал слово пристрелить Зухура, как поганую овцу, при первой же встрече. Однако сейчас, когда тот начал раздавать землю их предков, их рода беднякам, смерть от пули была бы для него слишком легка и почетна. Не-ет, он прикажет закопать Зухура в землю, над которой он еще не пролил ни капли пота, и пусть тот подавится и захлебнется ею. Этого требуют Коран и законы гор.

Разве думал Мирза, что жизнь на старости лет так разъединит его с сыновьями? Вероотступник Зухур, поднявший руку на родного отца, старший сын Сатруддин, выучившийся на экономиста, но махнувший рукой на учебу, революцию и занявшийся торговлей дубленками, — разве это его дети? Только Ахмад встал рядом с отцом, но и тому насильно влили кровь неверных. Нет, ни один человек не должен знать, что в жилах Ахмада течет кровь людей с севера. Ни один. Атикулла умрет сегодня же, как только вынесет Ахмада из лагеря. Затем наступит очередь Зухура. Нет, наоборот. Атикулла вначале подсыпет ему в чай щепоть добытого с таким трудом китайского снадобья. Ни один врач в мире не узнает, отчего умер младенец, отчего умрет его средний сын, покрывшийся коростой и застывший в судорогах. А потом будет очередь Атикуллы, аллах ему судья. Только бы вынес он сегодня Ахмада!