Валерий Привалихин - Восхождение - Проза

Цветов встал из-за стола, и в это время в окне палатки из угла в угол пронесся зеленый ком еще не раскрывшейся ракеты. Цветов одним прыжком оказался у рации, державшей связь с Гребенниковым.

— …не выходит, — услышал он конец доклада Гребенникова. — Передайте срочно «ноль девятому» лично: «ноль-ноль третий» не выходит из дома, — повторил разведчик.

— Я — «ноль девятый» лично, доложите подробно, — нетерпеливо перебил Цветов, сознавая, что случилась какая-то беда.

— «Ноль-ноль третий» вошел в женскую половину. Мы туда не пошли, «зеленые» [195] «Зеленые» (разг.) — афганцы. тоже отказались, не положено. Затем в окне показался «ноль-ноль третий», крикнул мне, чтобы не волновались и не заходили в дом, и исчез. Вызывали условным сигналом — не отзывается. Разрешите обследовать дом?

— Категорически запрещаю. «Зеленым» на помощь выходит отряд от Зухура. Вам немедленно возвращаться.

— Но…

— Никаких «но», — перебил лейтенанта Цветов, хотя отчетливо понимал, что с возвращением разведчиков положение Мартьянова, если он в опасности, значительно осложнится. Что же все-таки случилось в доме? Какое решение принял Мартьянов? Если бы разведчикам угрожала опасность, мог бы он смолчать? Нет-нет, Володя не тот человек, чтобы, имея возможность переговорить с Гребенниковым, не сообщил ему об этом. Скорее, он мог принять опасность на себя, лишь бы отвести угрозу от разведчиков и сарбазов. А может, так и было? В доме врача встречают люди Мирзы и…

— Какое выражение лица, интонация голоса были у «ноль-ноль третьего»? — вышел Цветов на связь.

— Был чуть возбужден, но не настолько, чтобы я за него разволновался, — ответил Гребенников.

— В дом не заходить, — повторил Цветов.

Эх, нет бы прийти приказу командира до того, как отправили Мартьянова! Словно кто-то тонко и умно рассчитал время до минуты и сыграл с батальоном, с Цветовым, с врачом злую, жестокую шутку.

Цветов посмотрел на листок блокнота, где им самим был записан приказ комполка.

— Немедленно связь с командиром! — стряхивая с себя оцепенение, начал действовать капитан. — Батальону — боевую готовность. Ко мне командиров всех подразделений. Передать Зухуру и Кариму мою просьбу срочно прийти сюда.

Сразу три человека — начштаба, дежурный и связист — бросились выполнять распоряжения комбата.

Мартьянов почувствовал воду. Она ударила широкой и сильной струей в голову, грудь. Затем он услышал голоса, едва пробивавшиеся до его сознания, и лейтенант не мог первое время даже отличить, где человеческая речь, а где шум воды. Хотел было открыть глаза и поймать ртом глоток влаги, но тут же подумал, что вода зальет его и второго возвращения к жизни не будет.

«Жив, — просто и легко думал Мартьянов. — Выходит, еще жив. Если сразу не убили, значит, я им нужен».

Вода перестала литься, и Владимир открыл глаза. Первое, что наметил для себя, — беречь силы. Цветов с Зухуром наверняка уже что-то предпринимают, еще не было случая, чтобы комбат не знал, что делать.

Сзади кто-то грубо схватил Владимира за плечи, по мокрому полу подтащил к стене, прислонил. Мартьянов огляделся.

Он находился в довольно просторном подвале. Сквозь узкие оконца под самым потолком протиснулись пыльные лучи солнца, и при этом свете Мартьянов рассмотрел рядом с собой высокие глиняные чаны для зерна. Люди у противоположной стены стояли плотно, Владимир не смог никого из них выделить и только тут спохватился: очки. Он хотел потянуться к переносице, но вслед за желанием пришла боль в руки: они оказались туго связанными тонкой, впившейся в кожу веревкой.

«Только бы не терять сознание», — с тревогой посмотрел на лезвие солнечного луча лейтенант.

От стены отделились две фигуры, и Владимир интуитивно прикрыл глаза, оттягивая время. Его повернули на бок, натянули уже донельзя впившиеся веревки. Щелкнула пружина, выбросившая лезвие ножа, и Владимир почувствовал, как освобожденные руки будто оттолкнулись одна от другой, как сразу легче задышалось. А когда ему начали неумело и небрежно тыкать в лицо дужками очков, лейтенант словно с возвращенным зрением обрел уверенность в себе и спокойствие.

Он открыл глаза, поправил одеревеневшими пальцами очки. Над ним стоял, сцепив волосатые руки на тучном животе, бородач. Владимир, помогая себе локтями, поднялся по шершавой стене. Теперь, когда они оказались рост в рост, бородач уже не казался таким страшным и толстым.