Валерий Привалихин - Восхождение - Проза

— Русский унес пулемет, — тихо проговорил лекарь.

— Что-о-о? Лучше бы он унес твою душу! — выругался Мирза, поднимая пистолет.

— Не убивай, господин, отсюда есть еще один выход. Только я знаю, только я, не убивай!

— Где выход? — перебил его Мирза. — Быстрее, ну!

Лекарь согласно закивал и двинулся в тот же ход, откуда прибежал Мирза. Главарь бросил взгляд на выступ, прикрывающий тайник с драгоценностями, но разум победил желание унести их с собой. Раненые, поняв свою обреченность, ковыляли, ползли, перекатывались, подтягивали себя к расселинам. Кто-то опрокинул лампу, в темноте люди застонали, послышались проклятия, что-то загремело. Мирза отшатнулся, схватил за халат лекаря.

— Там, посредине, около поворота, есть расселина вверх. Но без меня не найдешь, — захрипел Тимур, почувствовав железную хватку главаря.

Однако не успели они пробежать и двух десятков шагов, как впереди мелькнул свет, послышались голоса. Басмачи вжались в ниши, которые раненые по приказу Мирзы пробили в стенах еще прошлой весной, затаили дыхание.

Сарбазы, не встречая сопротивления, шли по коридору быстро, особо не осматриваясь. На Мирзу и Тимура лишь пахнуло от их разгоряченных тел, и с последним солдатом опасность прошла мимо.

Мирза подтолкнул лекаря, тот побежал быстрее. Сзади, в помещении госпиталя, раздались выстрелы, крики, но ни Мирза, ни Тимур даже не обернулись: дорога была каждая секунда. А впереди опять разбавил темноту свет фонаря.

Мирза и Тимур снова вдавились в стены, словно стараясь заполнить каждую выемку, каждую трещину. «Неужели окажемся между двух огней?» — в страхе подумал главарь, представив себя зажатым в узком проходе.

Но на этот раз их спасли, видимо, выстрелы в пещере. Новый отряд сарбазов бежал на помощь своим, и им не было дела до черных теней за выступами лабиринта.

Мирза потной рукой вытер взмокший лоб. «На третий раз вряд ли повезет», — вдруг подумалось ему. Третьего раза не должно было быть, но он поспешил отогнать эту мысль. Однако она уже вонзилась в сознание, и, чем ожесточеннее главарь гнал ее, тем отчетливее она повторялась: «В третий раз не повезет. В третий раз не повезет…»

— Теперь скоро, — прошептал Тимур, на ощупь узнавая расстояние.

И вдруг он молча метнулся в сторону. Впереди забрезжило светом, и Мирзу захлестнуло до самых ушей горячей волной: «Накликал. Я же чувствовал, что третий раз будет роковым».

Он бросился к одной нише, другой, но все они показались мелкими. Луч фонарика приближался, уже появились в лабиринте слабые блики, которые еще надежней прикрывали спрятавшегося Тимура и высвечивали Мирзу. И тогда главарь, согнувшись, пугаясь своей огромной тени, метнулся к нише лекаря. Тот повернулся боком, но Мирза все равно не смог протиснуться в образовавшуюся щель. Он надавил животом на Тимура, но тот будто вцепился в гранит всем телом, и Мирза понял, что его с места теперь не сдвинуть. Не теряя больше ни секунды, он выхватил из кармана нож.

Щелкнуло выброшенное лезвие. Мирза нащупал раскрывшийся от удивления рот лекаря и воткнул ему нож куда-то в бок. Тимур обмяк, главарь зажал рукой его стон, а потом и второй, и третий раз ударил в мягкое и тяжелое тело Тимура. Тот сполз под ноги.

Мирза только успел отпихнуть его от себя и втиснуться в нишу, как луч фонарика наткнулся на Тимура и остановился на нем.

В этот момент лекарь застонал и этим оказал своему господину последнюю услугу. Человек с фонарем склонился над раненым, и Мирза, собрав всю силу, ударил его рукояткой ножа по голове, обрадовавшись в первую очередь тому, что она не покрыта. Однако для верности он схватил своего врага за шею и теперь душил не просто потерявшего сознание сарбаза, а свою смерть. И чем больше немели пальцы на шее противника, тем увереннее чувствовал себя Мирза. Если он и в третий раз обманул судьбу в этом темном коридоре, то еще поживет и постоит за свое. И бороться будет так, что каждого его врага настигнет такая же позорная смерть, как этого несчастного. Нет, Мирза не поверит, будто нет позорной смерти, если это смерть за революцию. Бред шайтанов, пропаганда Бабрака, болтовня русских. Еще вспомнят его, Мирзу, в этих местах.

Захватив оружие и фонарик убитого, главарь намного увереннее побежал к повороту в лабиринте.

Цветов, не отрываясь, смотрел на возвращающийся в лагерь отряд Зухура. Но он не мог еще даже в бинокль различить лиц и теперь, стараясь не выдавать волнения, просто стоял и ждал на наблюдательном пункте. Отметил про себя: не притронется к биноклю до тех пор, пока солнце полностью не выйдет из-за гор.