Ричард Руссо - Шансы есть…

Вчера, когда Джейси всхлипывала у него в объятиях, больше всего на свете ему хотелось утешить ее, убедить, что хоть шансы у него и не очень хороши, обстоятельства далеко не безнадежны. Функция, сказал он ей, иногда восстанавливается и через много лет после травмы. Нет надобности упоминать, что с каждым проходящим годом эта возможность менее, а не более вероятна. Да и не стал он сообщать ей, что с самого начала отчего-то знал, что его среди счастливчиков не будет и таким — извергать семя может, а заниматься совокуплением нет, способен влюбляться, но не выражать любовь — он и останется навсегда.

— На самом деле я к этому привык, — заверил он. — Ошибкой было слишком надеяться. Я просто подумал, что, может, с тобой…

Отчего она зарыдала еще пуще.

— Как ни верти, а могло быть и хуже, верно? — продолжал он, отлично понимая, что сейчас произнесет нечто поистине ужасное — такое, что будет преследовать его вечно. — Я бы мог отправиться во Вьетнам.

Сорок четыре года спустя, высоко над тем пляжем, где он произнес эти слова, поверяя печальную историю Терезе, он по-прежнему не мог до конца постичь, какая муха его укусила — или что вообще он хотел этим сказать. Бывали дни, когда он едва не прощал себя за эти слова, сказанные Джейси. Конечно же, он имел в виду лишь то, что в вечер лотереи ему повезло — выпал номер, который убережет его от такой опасности. Да и в самом деле, это было почти все, на что могли рассчитывать мальчишки его поколения. Однако иногда казалось, что он, сам того не ведая, заключил сделку с Богом: мол, дай мне сегодня вечером высокий номер, и просить я у тебя больше ничего не стану. Потому что это бы и объяснило ту замену, которую его сейчас просили принять, — счастье за жизнь. Всегда все могло быть и хуже. Он мог отправиться во Вьетнам.

Но, утверждая, что могло быть и хуже лично для него, не заявлял ли он, что все определенно хуже для его друзей? Для Мики и — да, возможно, — для Линкольна? Услышала ли Джейси в его утверждении некое горькое довольство? Если он не может быть мужчиной, утешаться остается лишь осознанием, что его друзьям — мужчинам, способным не только любить, но и выражать любовь, — возможно, придется заплатить за это гораздо дороже? Что если Джейси не достанется ему, то, по крайней мере, не достанется и им? Это ли она услышала? Это ли он имел в виду ?

Глядя, как она удаляется по дорожке, он не мог не чувствовать, что уходит не столько Джейси, сколько сама жизнь, — и поделом ему.

Он все еще смотрел в окно, когда в дверях своей спальни возник Линкольн в спортивных трусах и старой футболке колледжа Минерва, он задумчиво чесал подбородок.

— Ушла? — спросил он.

Тедди кивнул.

— Вон записка.

Линкольн прочел — сперва про себя, затем вслух:

— «Никаких прощаний. Я бы не смогла». Что ж, — произнес он. — Значит, всё.

«Почему же они дали ей так просто уйти?» — недоумевал Тедди, уже попрощавшись с Терезой — еще одной женщиной, которую ему удалось глубоко разочаровать. Почему не разбудили Мики и не кинулись за Джейси вдогонку? Возле паромной переправы была закусочная, где они бы заели свои похмелья омлетом с жареной картошкой и запили бы кофе, затем посадили бы ее на паром и помахали на прощанье. Разве не так поступают добрые друзья?

Вот только, как впоследствии заявит ее жених, не были они добрыми друзьями — вернее, просто добрыми друзьями. В записке отчетливо говорилось, что она покидает их сразу всех — трех молодых людей на грани взрослости. А не бросились они за нею потому, что каждый видел это по-разному. Начали видеть все по-разному еще в 1969-м, в подсобке для халдеев корпуса «Тета», где из маленького телевизора узнали, до чего одиноки они на всем белом свете. Вошли в ту комнату все вместе, шумно и буйно, а после их разнесло молча и поодиночке, и никто уже не мог смотреть друг другу в глаза из зависти и страха. Нет, любовь к Джейси у них была не общей, а раздельной. Она не всех мушкетеров сейчас бросила, а каждого в отдельности — Атоса, Портоса, Арамиса.

Как выяснилось — навсегда.

В доме имелся роутер, но Линкольну не удалось бы узнать пароль до утра понедельника, когда откроется управляющая компания. В Чилмарке телефон у него ловил от силы на одно деление, поэтому он решил проверить электронную почту на парковке «Деревни Тизбёри», перед тем как ехать обратно. Помимо обычной дряни — упорных воззваний о финансовой помощи, поступавших от организаций, от которых он уже много раз отписался, побуждений к путешествиям («Тайные цены, Линкольн, специально для вас!»), привычных заманух («Не поверите, что будет дальше»), — пара агентов из его конторы хотела совета по сделкам. Ничего такого, с чем не смогла бы справиться его администратор Андреа, но только упомянутые агенты, оба мужчины, метили на ее место и теперь выказывали свое неудовольствие тем, что производили маневры через ее голову. Пока Линкольн настукивал краткие ответы, прилетело текстовое сообщение от Аниты: «Приехала Данбар. Угадай кто все еще полон жизни. Ты мне должен гад». Он настучал в ответ: «Знаю знаю. От парней привет». А когда нажал «отправить», телефон у него в руке зажужжал — звонили еще с одного местного номера.