Ричард Руссо - Шансы есть…

Нацепив готовые очки из аптечной лавки, Гроббин взял и открыл папку, где, как Линкольн теперь увидел, лежало всего два предмета: вырезка из «Виньярд газетт», которую он сегодня уже читал, и какие-то рукописные заметки, к ней подколотые. Это игра его воображения или там в самом деле накорябано «Троер»?

— Ладно, минуточку — память освежу, — произнес Гроббин. Он слегка отодвинулся, чтоб Линкольн не сумел разглядеть, что там написано.

Тот прихлебывал кофе, пока старик читал и мрачнел. Закрыв наконец папку, пристукнул папкой по колену и произнес:

— Джастин Кэллоуэй. Это ведь девушка, о которой мы говорим?

— Джейси. Да.

Гроббин перевел на Линкольна глаза-буравчики так, что тому стало не по себе.

— Так вы мне утверждаете, что эта Джейси так и не появилась?

Линкольн кивнул.

— И родне своей не позвонила?

— Насколько мне известно, нет.

Старик ничего не ответил, и Линкольн ощутил, что нужно продолжить.

— Они развелись вскоре после того, как она пропала. У ее отца как раз тогда начались какие-то неприятности с законом.

— Что за неприятности?

— Какое-то «беловоротничковое» преступление. Подмывает сказать, инсайдерская торговля. Думаю, в итоге он сел.

Гроббин теперь смотрел в окно, явно глубоко задумавшись.

— Тут говорится, что был жених. С ним она тоже больше не связывалась?

— Нет, насколько я знаю.

Гроббин задумчиво потер щетинистый подбородок, и Линкольн увидел, как по его серому лбу отчетливо скользнула мысль: «Значит, умерла».

— Ну а раз вы сейчас здесь, возникает очевидный вопрос, Линкольн. У вас-то каков интерес ко всему этому делу после стольких лет?

— Джейси и я с Тедди и Миком были в колледже лучшими друзьями.

— И где же это было?

— Минерва. В Коннектикуте.

— Ох, да я знаю, где находится Минерва, Линкольн. Я спрашиваю — почему сейчас?

— Наверное, мы так ее и не забыли, а она… исчезла. В смысле, мы все разошлись по своим дорожкам после окончания колледжа. Встречаться в обозримом будущем мы не рассчитывали. Но, думаю, воображали, что навсегда останемся в жизни друг у друга.

— И как?

— С парнями-то? Ну да. Может, правда, не так близко, как собирались. Я переехал на Запад. Только Мик остался в Новой Англии. (Или вернулся сюда после амнистии, но упоминать про это не стоит.) Иногда мы теряли связь, от силы на год-другой, но потом кто-нибудь возникал откуда ни возьмись. А теперь есть электронная почта.

— И часто она всплывает в разговорах, так? Эта Джейси?

— Иногда, — ответил Линкольн. — Нечасто. А здесь, на острове, наверное, все и вспомнилось.

Казалось, Гроббин все это обдумывает, словно какую-то алгебраическую задачу, где есть и цифры, и буквы. Лицо у него сделалось чуть менее дружелюбным.

— Вы женаты, Линкольн?

— Да.

— Счастливо?

— Простите?

— Жену свою любите? Простой вопрос.

— Да, — ответил Линкольн, хотя старика это не касалось.

— Вы богаты?

— В каком отношении?

— В денежном, Линкольн. В том смысле, какой все люди имеют в виду под словом «богатый».

Линкольн поежился, удивляясь, насколько легко старому полицейскому удалось заставить его оправдываться.

— До две тысячи восьмого у нас было больше, — ответил он, надеясь, что хотя бы улыбку из собеседника выжать сумеет, но ему это совсем не удалось. — А почему вы спрашиваете?

— У меня дружок в Минерве учился. Недешевое это дело.

— Я там учился по стипендии. Как и мои друзья.

— А девушка — нет?

— Не-а, она была из Гринвича. — Он чуть не добавил «Коннектикут», но гладить старика против шерсти лишний раз не хотелось.

— У вас дети есть?

— Да.

— Внуки?

— Угу.

— Так. Значит, в жизни все удалось, что скажете? Колледж Минерва принес какие-то дивиденды, а?

— Наверное, и так можно сказать.

Хотя, возможно, не в том смысле, какой в это вкладывал Гроббин. Они там не научились никаким тайным рукопожатиям, не вступили ни в какие секретные братства. Занятия по большей части были хороши. Преподаватели — знающи и вполне дружелюбны. Некоторые — вроде профессора Форда, о котором они давеча разговаривали с Тедди, — бросали им настоящий вызов, меняли саму их траекторию тем, что учили мыслить более критически. Вообще, конечно, можно было б утверждать, что в этом и есть дивиденды гуманитарного образования, хотя Линкольн сомневался, их ли Гроббин имел в виду. Он все еще не отлипал от денег — того, о чем думает большинство, слыша слово «богатый».

— Ничего, если я у вас кое-что спрошу? — проговорил Линкольн.