Ричард Руссо - Шансы есть…

— Может, и загляну — завтра, — ответил он, хотя такого намерения у него не было. Хоть он и явился в «Виньярд газетт» с определенной целью, ему неожиданно стало легче от того, что он ничего не обнаружил. А когда рассказал Беверли о Джейси, почувствовал себя глуповато, словно и в шестьдесят шесть в нем не угасли чувства к девушке, с которой он даже на свидания не ходил. Он. Линкольн Мозер. Счастливо женатый человек с шестью детьми и растущей ватагой внуков. А также хронической болью в пояснице. Нужно держаться первоначального плана. Прикинуть, что надо сделать с домом в Чилмарке, и выставить его на продажу. Насладиться общением с друзьями. Вернуться домой.

— В том-то и дело, — сказала Беверли. — Завтра он уезжает с острова — у него серьезная операция в Бостоне. А вы же здесь всего несколько дней, так?

— Вы правда считаете, что он может что-то знать?

— Не исключено?

Завершив разговор, Линкольн спросил себя, почему столь многие женщины к этому склонны — превращать утверждения в вопросы. Надо будет не забыть поинтересоваться у Аниты. Той, как и дочерям их, всегда нравилось объяснять, что во всем несуразном в женщинах на самом деле виноваты мужчины.

Как и большинство зданий на острове, дома, составлявшие «Деревню Тизбёри», были обшиты серым гонтом. Комплекс лежал вдали от дороги, угнездившись среди виргинских сосен, и смотрелся приятнее и ухоженнее, чем почти все жилье для малоимущих, субсидируемое правительством, но функцию таких мест скрыть невозможно. Если все в жизни шло так, как надеялся, в таких местах не оказываешься.

Квартира Джо Гроббина располагалась на втором этаже, и сам он, должно быть, увидел, как Линкольн заезжает на парковку внизу, потому что открыл дверь, не успел гость закончить свой трехчастный стук. Крупный мужчина, грудь колесом, седина отливает пушечным металлом, и с боков густые волосы очень коротко подстрижены. «Белые боковины», — подумал Линкольн, припомнив старое данбарское выражение. Как у шин — но выпускают ли такие до сих пор? Они с Гроббином оказались примерно сверстниками, но у старого полицейского лицо нездорового серого оттенка и все в глубоких морщинах после, как заподозрил Линкольн, целой жизни курения и питья, так что выглядел он лет на десять старше. Несмотря на тепло на улице, одет он был во фланелевую рубашку с длинными рукавом.

— Вы, должно быть, мистер Мозер, — произнес он, делая шаг в сторону, чтобы Линкольн смог пройти. Невзирая на свое явно скверное здоровье, выглядел он человеком, все еще способным постоять за себя в барной драке — при условии, что длиться та будет не дольше одного раунда.

Квартира его — маленькая и стандартная, две комнаты — оказалась вовсе не такой, какой ожидал Линкольн. Когда приходится ужиматься, почти все старики с трудом отказываются от своих нелегко доставшихся пожитков. Всё из своего бывшего дома покрупней они обычно втискивают в новое гораздо меньшее жилье, отчего там становится невозможно перемещаться, ни с чем не сталкиваясь. А вот у Гроббина квартира напоминала монашескую келью, как будто в начале жизни он принял обет нестяжания и до сих пор его держался. Плоский телевизор неизвестной марки притулился в дальнем углу комнаты на дешевой подставке из фибролита, где также стоял DVD-плеер, но ни кабельной коробки, ни сервера для видео по запросу. Больше никаких устройств тоже нигде не виднелось. Шаткая книжная этажерка на четыре полки содержала пару десятков томов, в большинстве своем — явно библиотечных. В виде буквы Г перед телевизором расположились диван, приставной столик и кресло с откидной спинкой. Стены украшены черно-белыми снимками островной живности: зуйки на пляже, чайка, сидящая на вершине поленницы, выводок диких индюшек, пересекающих велодорожку, вытянутый клин черных гусей на фоне серого неба.

— Снимала моя невестка Беверли, — произнес бывший полицейский, заметив, что Линкольн их разглядывает.

— Хорошо у нее получается.

— Вот этот парняга — из Катамы. — Он показал на фотографию ястреба, величественно восседающего на телефонном проводе, зримо провисшем под его тяжестью. — Я видел, как птиц двести усаживается на один провод, крыло к крылу, как обычно у них бывает. А вот когда он там? Ни единой насколько хватает глаз.

— Животных любите?

Тот кивнул.

— Как почти все легавые, предпочитаю их людям. Ни одно ни разу мне не соврало. Присядьте, будьте добры, а я пока эту папку найду.

Присесть куда? Кресло явно было обычным местом Гроббина, поэтому в него не стоит. С другой стороны, диван — судя по виду, на нем спят — нес на себе отпечаток тяжелого тела, а на одном подлокотнике покоилась отнюдь не декоративная подушка. Не в силах разрешить головоломку, Линкольн пристроился на другом подлокотнике дивана, откуда открывался ничем не загороженный вид спальни, которую хозяин превратил в свой кабинет. У дальней стены стоял металлический письменный стол, на нем — древний компьютер с, если Линкольн не ошибся, внешним дисководом. А дискеты еще выпускают? Вдоль другой стены — шеренга конторских шкафчиков под рамками с фотографиями полицейских в мундирах. Ни одного гражданского.