Алиса Чопчик - Изгои

Джундуб уснул на наших с Иффой ногах. Мы укрылись с ней одеялом, прижавшись друг к другу, и я слышала ее размеренное дыхание и сопение брата, время от времени подрагивающего во сне. Я смотрела на горизонт, пытаясь разглядеть наше будущее, но кроме непроглядной неизвестности ничего там не нашла. Волнение стихло, и начала накатывать сонливость. Я почувствовала голову Иффы на своем плече и поняла, что она уснула.

Лицо замерзло от ночного бриза, но, окруженная родными, я забыла о холоде. Иллюзорное чувство безопасности расслабило меня, и, засыпая, я ощущала умиротворение и еще более окрепшую надежду.

Утром я проснулась от холодного воздуха и гула голосов. Лодку покачивало сильнее, чем раньше, среди людей появилось оживление. Иффа с папой уже проснулись и о чем-то разговаривали. Джундуб все еще спал, прижавшись ко мне. Его дыхание щекотало мне руку и казалось горячим по сравнению с утренней прохладой.

– Вы голодны? – спросил папа, доставая из рюкзака еду.

Его волосы были растрепаны, и глаза опухли от плохого сна. Он зевнул и вздрогнул, и мне захотелось обнять его, такого уставшего и неуклюжего в это утро. Джундуб завертелся и захныкал. Он успокоился не сразу и первое время дрожал и оглядывался, с детским ужасом цепляясь за мою шею.

– Успокой ребенка, или я выкину его за борт, – сказал один из контрабандистов, плывущих с нами в лодке. Он махнул ружьем в сторону воды, и от этого жеста у меня в глазах потемнело от страха. Лицо папы дрогнуло, но он ничего не ответил, только взял Джундуба на руки, крепко прижав к себе.

Небо утром было серое, и вода не казалась настолько пугающей. Голубая теперь, а не черная как ночью, она не несла в себе очевидной опасности. Появилось чувство, будто утонуть почти невозможно. После угрозы контрабандиста я испытывала страх не к природе, но к людям, что с таким пренебрежением наблюдали за нами, с самомнением прячась за оружием.

– У вас очень милые дети, – какой-то мужчина вдруг обратился к отцу. – Меня зовут Хабиб.

Хабиб заметил мой взгляд и улыбнулся мне. У него была добрая улыбка, но грустные глаза. Седина коснулась его висков и некоторых прядок на бороде.

– Спасибо, – папа ответил незнакомцу немного холодно и отчужденно. – Меня зовут Аббас, а это Джанан, Иффа и мой сын Джундуб.

– Фурса Саида, – произнес Хабиб, коснувшись ладонью своей груди, там, где сердце. – Приятно познакомиться.

Он был одет в потертые джинсы и батник; кроме борсетки с собой у него ничего не было. Руки его дрожали, когда он подносил их к лицу, и было видно, что они огрубели от тяжелой работы. Хабиб немного помолчал, а потом заговорил с такой печалью, что стало не по себе:

– У меня тоже есть ребенок. Он очень болен, и я не смог его взять с собой. Я хочу заработать денег на его лечение и забрать к себе.

– Шидд Хэлак, – ответил папа. – Крепись.

Хабиб едва заметно улыбнулся, но улыбка это была такой же грустной, как и его взгляд.

– Знаете, мне чуть не запретили садиться в лодку из-за того, что я христианин, – Хабиб впервые усмехнулся.

– Христианин? – папа с интересом взглянул на незнакомца.

– Да, а вы разве тоже против христианства?

– Я слишком долго пробыл среди католиков и атеистов, чтобы не быть терпимым к вере или не вере других.

– Терпимым, – Хабиб рассмеялся. – Не очень толерантно с вашей стороны всего лишь терпеть другие веры.

Глаза его сверкнули, но взгляд остался таким же печальным и даже покорным.

– Не принимайте это слишком близко к сердцу. Все мы всего лишь терпим друг друга. Кого-то легко, кого-то сложнее.

Хабиб склонил голову в задумчивости. Папа не смотрел на собеседника, сосредоточенный больше на своих мыслях. Они говорили тихо, но один из контрабандистов услышал их разговор. Он оттолкнул мужчину на своем пути и подошел к Хабибу.

– Тебе придется доплатить, – сказал контрабандист, тыкая в Хабиба ружьем.

– За что?

– За то, что кафиру не место в лодке! – он с презрением плюнул в лицо Хабибу. Христианин молча вытерся, продолжая глядеть на возвышающегося над ним контрабандиста.

– Или доплачивай, или я выброшу тебя за борт!

– Но у меня и так почти не осталось денег, – Хабиб коснулся борсетки, сжавшись от вида оружия, нацеленного на него.

Контрабандист выхватил у него сумку, но Хабиб стиснул в руках ремешок, не желая отдавать последние сбережения. В ответ контрабандист ударил его прикладом, и кровь, густая и темная, пропитала волосы Хабиба, стекая по лицу, а затем капая на дно лодки. Хабиб упал на колени, но контрабандист продолжал избивать его, не обращая внимания на сдавленные стоны и попытки закрыться от ударов.