Чжан Вэй - Старый корабль

— Ну, я-то бродяга, недостоин доброй смерти. А ты, брат? Ты, аккуратный и правильный, образованный и воспитанный, лучший в роду Суй — и такой конец: потерять всю кровь через горло и умереть на полпути. О-хо-хо… Семья Суй, семья Суй…

Старый гнедой стоял, не шевелясь и свесив голову, испещрённая морщинами морда была перепачкана мелкой пылью. Все поднатужились и взвалили Суй Инчжи ему на спину.

«В семье Суй стало одним человеком меньше», — так говорили валичжэньские старики. Над городком повисла печальная тишина, какая бывает после двух дождей подряд. На улицах не было ни души, будто большую часть жителей услали в командировку. В старой мельничке на берегу реки сидевший сиднем старик с деревянным совком в руке сказал: «Всю жизнь работаю на старшего барина семьи Суй, смотрю за старым жёрновом. Старший барин ушёл, будет на той стороне фабрику лапши держать. Мне тоже пора, буду и там за старым жёрновом следить». Говорил он это раз пять-шесть, а однажды на рассвете так и отошёл, сидя на своей табуретке. Старый бык как ни в чём не бывало продолжал с грохотом крутить пустой жёрнов. Местные старики, прознав про это, впивались глазами в каждого встречного и спрашивали: «Ну, скажешь, богов не существует?»

Хуэйцзы заперла ворота на засов и ни за что не желала открывать. Пристройка, где обитал Суй Бучжао, была во дворе, поэтому Баопу приходилось впускать его через калитку. Суй Бучжао понимал, что теперь некому запрещать ему водить дружбу с племянником. Но выражение лица Баопу стало гораздо более серьёзным, и рассказы о приключениях на море уже не вызывали прежнего интереса. Глаза его загорелись, лишь когда Суй Бучжао вынул из железной коробочки ту самую книгу о кораблевождении и помахал у него перед носом. Иногда прибегал Цзяньсу, Суй Бучжао сажал его на плечи, как в своё время Баопу, и уходил с ним через калитку на реку, бродил по переулкам, покупал ему сласти. Цзяньсу оказался смышлёнее Баопу, быстро всё схватывал. Суй Бучжао дал ему поиграть с маленькой подзорной трубой, а тот наставил её на купающихся в реке женщин и вернул неохотно, прищёлкивая языком: «Вот это да!» Суй Бучжао посадил его на плечи и, зашагав вперёд, крякнул: «Мы с тобой два сапога пара».

Цзяньсу так привык ездить на дядюшке, что его даже стали называть жокеем. Суй Бучжао считал, что рано или поздно надо выходить на корабле в море, только это интересно, только так не будешь зряшным человеком в глазах местных. И говорил Цзяньсу, что надо подождать, мол, наступит этот день. Самое главное иметь корабль, река мелковата, но плоскодонный корабль сойдёт. Прошло не так много времени с тех пор, как он это заявил, и ему действительно предложили старенький сампан. Суй Бучжао просто плясал от радости! Он вытесал гладкое кормовое весло, заделал течи тунговым маслом и соорудил парус из узорчатой простыни. Множество местных собирались поглазеть на его маленький корабль, они трогали его и без конца делились впечатлениями. «Вот это называется „корабль“», — говорили они детям. И дети повторяли это слово: «Корабль…». Суй Бучжао попросил нескольких молодых людей помочь доставить корабль к давно заброшенной пристани. Там уже собралась плотная толпа, всё что-то слышали и терпеливо поджидали, что будет. Присмотревшись, Суй Бучжао заметил в толпе Баопу, воспрял духом и стал объяснять окружающим устройство корабля, в особенности назначение руля. Его торопили, мол, давай спускать корабль на воду. Но Суй Бучжао лишь презрительно глянул: «Думаете всё так просто — взял и спустил? Разве спускают на воду корабль, не принеся молитв?» Тут он перестал смотреть по сторонам и с торжественным выражением, чётко произнося каждое слово, продекламировал обращение к многочисленным божествам неба и земли, островов и морей:

— …и примите подношение наше и моление о сохранении корабля и всего, что есть на нём, ниспошлите нынче погоду и направьте стрелку компаса, дабы Зелёный Дракон, покровитель Востока, не наслал беды, дабы не обошла нас божественная милость и вела во всяком краю. Подносим три чарки вина и молим о попутном ветре нам в паруса, безопасном плавании и удаче на всех морских путях и благополучном возвращении, неизменном следовании курсу проложенному. Во всякий день обороните и наставьте шкипера нашего на верный путь, во имя спокойствия корабля и команды, подайте мирного плавания по морям, во избежание скал подводных и печали о тугих парусах наших!

Все застыли в почтительном благоговении. Будто во сне люди видели в туманной дымке простор океана, толпу обнажённых по пояс людей, энергично работающих вёслами в момент смертельной опасности. Или корабль, гружённый сокровищами, блистающий всеми цветами радуги, который вот-вот исчезнет в густом тумане. Вот уж поистине, когда вместе небо и море, человек и корабль, счастье и беда порождают друг друга! Старики тут же вспомнили, как у пристани высился целый лес корабельных мачт и вокруг разносилась вонь от рыбы. Рядом теснились и новые корабли, и старые джонки, столько их — ни конца ни края. Дыхание множества моряков на палубах, в нос бьют непотребные и грязные запахи. Торговля в Валичжэне процветает, со всех сторон со звоном катятся серебряные юани. Пусть дождь льёт как из ведра без остановки, корабли, как саранчу, этим не распугаешь… Окружившие Суй Бучжао и его маленький корабль люди молча переглядывались, будто видели друг друга впервые. Лишь протерев глаза, они увидели, что Суй Бучжао уже уселся на ещё не спущенный на воду корабль. Он поднял привязанную к поясу подзорную трубу, как приглашение Цзяньсу тоже взойти на корабль.