Юрий Луговской - Черное солнце

Вдруг Лена вскочила, и Дима поднял голову посмотреть, что было причиной такого оживления девушки. Понятно. Из домика вышел молодой чеченец, и они с Леной пошли навстречу друг другу. Он поцеловал ее в щеку, и они стали о чем-то мило беседовать. Дима взял саквояж, чтобы отнести его в палатку. Делать было нечего, и он улегся на одеяло. Эх, отосплюсь я здесь, в чеченском плену, как в санатории, блаженно подумал он и закрыл глаза.

В десять утра Гульсум, как и было условлено, пришла на рынок. Бориса она не увидела, да и как она могла сразу его заметить, ведь они не договорились о месте встречи. А рынок большой. И такой оживленный, как будто нет никакой войны, как будто все, как раньше.

Гульсум ходила возле прилавков. Зелень, овощи, фрукты. Она чувствовала себя в Гудермесе спокойно. Здесь ее никто не знал, не то, что в Грозном, где постоянно выражали бы сочувствие, и это было бы ей очень тяжело. Гульсум смотрела, как мальчик помогал бабушке пересыпать картошку из мешка. В этот момент ее кто-то тронул за плечо. Она сразу поняла — Борис.

— Пойдем посидим вон в том кафе, — сказал он, показывая на забегаловку возле рынка.

Они вошли в дверь небольшого кафе, Борис осмотрелся по сторонам и показал Гульсум на столик около стены.

— Будешь что-нибудь? — спросил он девушку.

— Нет, спасибо, я ничего не хочу.

— Я возьму тебе кофе.

— Хорошо.

Гульсум села за стол, через минуту подошел Борис с двумя чашками кофе.

— Как тебе квартира, условия? Все нормально?

— Да, все хорошо, спасибо.

— Как настроение? — Борис спрашивал, не смотря на Гульсум, как бы между прочим.

— Все нормально.

— Скоро приступим к заданию. Но сначала я хочу пригласить тебя в гости.

— В какие гости? — не поняла Гульсум.

— Ты знаешь, что такое ваххабитская община?

— Слышала кое-что.

— Хочешь вступить? Насильно никто тянуть не будет, говорю сразу. Желающих достаточно. Главное для тебя — выполнить спецзадание. Только этого от тебя ждут. Остальное — по желанию.

— Нет, я не хочу вступать в общину, — твердо глядя в лицо Бориса (он по-прежнему избегал ее взгляда), сказала Гульсум.

— Я так и думал, я не ошибся. Я знал, что ты откажешься. Но подумай как следует, может, и зря. Там у тебя появился бы муж, который дарил бы тебе сексуальные радости.

— Я не нуждаюсь в сексуальных радостях, — сказала Гульсум, поставив чашку на стол.

— Нуждаешься, все нуждаются, ты просто так думаешь сейчас. А там бы сразу отвлеклась. Ну ладно, не хочешь — не надо. Я вижу: ты другая. Понятно, университет и все такое. Но потом, когда захочешь, а будет поздно, ты пожалеешь. — Он посмотрел на Гульсум. Она кивнула: пусть будет поздно.

— Ты готова приступить к заданию?

— Конечно, — пожала плечами Гульсум.

— Значит, так. Тебя командируют в Москву. Там поживешь некоторое время, около месяца, осмотришься, а где-то в июле — основное задание. Не исключено, что во время подготовки тебе поручат еще что-нибудь. Но это не обязательно. И даже вряд ли, потому что тебя будут беречь для главного. — Борис как бы невзначай посмотрел по сторонам. В кафе никого, кроме них, не было. — Для теракта.

Гульсум кивнула. Она была готова к этому. Именно к этому.

— Если все сделаешь чисто, то не пострадаешь, да тебя этому учили в лагере. Никто тебя в жертву приносить не собирается, не для того посылали, ясно?

— Ясно, — кивнула Гульсум.

— Подробности на месте. А пока отдыхай. Кстати, как там твоя подруга, эта Марьям? Поправилась?

— Да, а откуда… — хотела спросить Гульсум, но тут же вспомнила: именно у Марьям ей предложили лагерь.

— Не встречайся с ней больше. До выполнения задания ты не должна встречаться ни с кем, — сказал Борис. Гульсум не ответила.

— А Лена? Из лагеря. Не встречала ее? — спросил Борис.

Он и ее знает, подумала Гульсум.

— Нет, не встречала, а что, она здесь?

Борис допил остывший кофе. Вопрос Гульсум он как будто не расслышал.

— Выходи первая, я задержусь.

Гульсум встала и пошла к двери, в дверях столкнулась с солдатом федеральных войск. Он с интересом посмотрел на нее. Гульсум понимала, что этот взгляд обращен был на нее как на красивую девушку, а не как на подозрительную личность, каковой она не выглядела. Скорее бы уж в Москву, на задание. Хоть какое-то дело, которое имеет определенный смысл, подумала Гульсум.

Он запретил встречаться с кем-либо, даже с Марьям. Нет, этому приказу она не подчинится. Она не боится ни Бориса, ни тех, кто с ним. Лучшая подруга в беде, она, кажется, серьезно села на иглу, и Гульсум ее не оставит. Сейчас же она и отправится к ней.