Юрий Луговской - Черное солнце

Письменный стол, какие были в советские времена в школах, стул. На столе спутниковый телефон и рация. Те двое, что были в машине, и рыжий сидели на полу, на ковре. Жестом рыжий — он здесь после командира старший, понял Дима, — пригласил его сесть рядом. Командир лежал немного в стороне на постели из шкур.

— Где Джамиля? Пусть принесет поесть нам чего-нибудь и водки, люди же с дороги, — сказал рыжий боевик, обращаясь к молодому чеченцу. Тот кивнул и вышел из домика, а через пять минут вернулся с женщиной средних лет, похожей на коренную чеченку, которая несла в руках две сумки.

Она аккуратно разложила на полу скатерть с восточным рисунком, какой бывает на коврах, и вместе с парнем стала вынимать из сумки куски шашлыка, лаваш, лук, зелень. Мясо аккуратно разложила на салфетки по количеству присутствующих, достала полиэтиленовые стаканчики и две бутылки водки. Свое дело она сделала, привстала и робко отошла в сторону, предоставив бутылки открывать мужчинам. Парень быстро отвинтил крышки и налил водку в стаканы.

Рыжий посмотрел на Диму и перевел взгляд на командира: ему можно налить? Дима отрицательно покачал головой. Рыжий кивнул, поднял стакан и протянул его Диме.

— Командир, пьем за твое выздоровление, — сказал рыжий, когда все подняли стаканы. — Доктор говорит, тебе нельзя.

— Вы лучше за доктора выпейте, он меня спас, он, — прохрипел командир, который возлежал неподалеку.

— Сначала за тебя, потом за него, — сказал рыжий и обвел всех взглядом.

О том, чтобы отказываться, Дима даже не думал: Восток — дело тонкое. Мусульмане, а пьют, подумал он. Рыжий хитро смотрел на него, улыбаясь в усы.

— Знаешь, о чем ты подумал? — спросил он. — Я понял. Ты думаешь, доктор, как же вы пьете, если Коран запрещает мусульманам. Я угадал?

— Честно говоря, угадали, — удивился Дима.

— И что ты думаешь по этому поводу? — спросил чеченец, показывая Диме на салфетку с его порцией шашлыка.

— Не знаю, — Дима, не раздумывая, взял рукой кусок мяса, вилок тут не было.

— В Коране говорится только о вине. О водке там не сказано ни слова. Поэтому мы пьем водку, как вы, русские. Хотя вы пьете все, что горит. — Он посмотрел на сидящего рядом с ним чеченца и поднял руку: — Продолжать не надо, Ахмед. — Мужчины засмеялись. Все, кроме Димы.

— Что с командиром, доктор?

Дима спокойно прожевал мясо, он видел, что боевики с нетерпением ждут, когда же он начнет говорить, но он решил вести себя с достоинством. И только когда проглотил, сказал:

— Касательное ранение брюшной полости, внутренние органы не задеты, только мышцы брюшной стенки. — Он увидел, что боевики, слушая его, совершают большие мыслительные усилия, и решил не загружать их терминологией: бесполезно, да и зачем? — Потерял много крови, но теперь все позади, пулю мы вытащили. Теперь он нуждается в наблюдении, три — пять дней. Надо следить, чтобы не развилось воспаление, менять повязки, и все.

— Доктор, мы вас очень просим остаться на это критическое время и вылечить его. Вы согласны?

Дима пожал плечами.

— Я могу возразить?

— Не можете.

— Так что же вы спрашиваете?

Рыжий промолчал.

— Мы много слышали о вас. О вас ходят легенды. Вы лечите независимо от политики, от того, кто перед вами. И у вас золотые руки.

— Клятва Гиппократа, — пожал плечами Дима, — так поступают все врачи.

— К сожалению, не все. Далеко не все, — вздохнул чеченец. — Попадаются и такие, кто сразу сдает. Вот тебе и клятва. Таких, как вы, единицы. Мы отблагодарим вас, когда вы все сделаете.

— Вот этого не надо, — улыбнулся Дима, — как я объясню вашу такую благодарность своему начальству? Деньги я не возьму.

— Как хотите, — нахмурился рыжий. Дима отметил, что он постепенно перешел на вы. — Но без благодарности вы не уедете. Это Кавказ. Пусть она не будет выражена в материальных предметах, в деньгах, но то, что вы сделали, вам очень пригодится в жизни, мы ценим добро.

— Хорошо, договорились, — кивнул Дима.

— Тогда давайте выпьем за вас, чтобы у вас все получилось.

— А если я откажусь?

— Вы не пьющий? Или не хотите пить с нами? — поднял брови рыжий. Говорил только он, видно, у них строгая иерархия. Командир дремал, да если бы и бодрствовал, вряд ли бы стал философствовать. Дима посмотрел на раненого. Рыжий тоже перевел на него глаза. Потом на Диму.

— Все в порядке, он спит, это хорошо, — сказал врач.

— Вы не ответили мне, — рыжий поднял стакан и протянул его Диме. Тот взял.

— Да нет, пьющий я, конечно. Только не в таких количествах и не во время работы.