Луиза Фейн - Дочь Рейха [litres]

У Вальтера стало другое лицо. Теперь я вижу в нем поражение. Готовность смириться с худшим.

Слезы опять наворачиваются на глаза.

– А как ты? За тобой приходили? – Мой голос опускается до шепота.

Что-то в его мимике и в том, как он отводит глаза, пугает меня. Вальтер подвигается ко мне еще ближе и тянется за моей рукой.

– Мне повезло, что ты меня спрятала. – Я слышу: он старается, чтобы его голос звучал легко и беззаботно. – К нам и правда приходили. Но теперь отстали, по крайней мере пока.

– Но зачем? Что им было нужно? – Я стискиваю его руку, жмусь к нему всем телом.

– Дело плохо, Хетти. – Он мешкает. – Меня подозревают в осквернении расы…

– Нет!

– Так что за нами, похоже, действительно следят.

– Ингрид. Наверняка она, больше некому. Берта меня предупреждала…

– О чем?

– Она рассказывала: Ингрид подозревает, что у меня кто-то есть, а в последнее время говорит о каких-то сенсационных доказательствах.

– Я помню, ты говорила, что она, кажется, видела нас вместе в тот раз, но…

– Я ничего не знаю наверняка, просто предполагаю. Пусть даже она видела нас в магазине, само по себе это еще не преступление. Здесь явно что-то другое… О, Вальтер, я так боюсь, что она нашла мой дневник.

– Хетти, ты что, обо всем написала? – Он смотрит на меня с ужасом. – И называла меня по имени?

– Да, – шепчу я; Вальтер прячет лицо в ладони и стонет. – Прости.

– Из всех мыслимых и немыслимых глупостей…

– Я его уничтожу, обещаю!

– Так он не у нее?

– Нет! Раньше я прятала его под матрасом. Но потом нашла другой тайник, надежный. Вряд ли она его там обнаружила.

– Видимо, нет, иначе бы меня уже арестовали. – Вальтер задумчиво покусывает ноготь. – Видимо, прямых доказательств у них нет, а тот, кто написал донос, не назвал твое имя. Чтобы отдать меня под суд по обвинению в осквернении расы, другую сторону – тебя – надо выгородить, ведь если ты окажешься соучастницей, то тебе придется свидетельствовать против себя самой, а это невозможно. Думаю, именно поэтому доносчик отказался от своего обвинения. Пока. Он ищет доказательства. Или надеется застать нас с поличным. А может, просто опасается втягивать в скандал твою семью. Но как только он отыщет твой дневник, в котором есть все, что ему нужно… – Вальтер смотрит на меня расширенными от ужаса глазами. – Хетти, ты должна его сжечь. Ведь обвинение могут предъявить и тебе, понимаешь? Пожалуйста, обещай мне, что избавишься от него!

– Обещаю…

Чтобы не дать панике захлестнуть меня, я поднимаю голову и, глубоко дыша, смотрю на кроны деревьев: на черных от сырости ветвях кое-где еще висят трупики не опавших листьев. От земли поднимается сладковатый запах гнили, словно предвестник опасности, которая крадется между стволами, все ближе подбираясь к Вальтеру.

Я приникаю к нему:

– Вальтер, уезжай! Немедленно! Уезжай в Англию, прошу тебя.

Он кивает, прижимая меня к себе:

– Отец Анны уже оформил мне визу. Ему пришлось дать финансовые гарантии, подтверждение того, что я буду работать и зарабатывать на содержание себя и жены. – (От этого слова я болезненно морщусь.) – Он так добр ко мне. Даже назначил день свадьбы в подтверждение серьезности моих намерений – на март будущего года.

– Март будущего года, – эхом повторяю я, впервые за долгое время заглядывая вперед дальше чем на день-другой.

Что ждет меня в Германии без Вальтера и без Карла? Жизнь кажется мне бесконечной и темной, как дремучий лес. Да, я понимаю: чему быть, того не миновать, но горькая пилюля реальности не становится от этого слаще.

– Больше всего на свете я хочу, чтобы ты был в без опасности, Вальтер. И все же мысль о том, что ты и она…

– Знаю. Мне тоже не по себе, когда об этом думаю. Мне так жаль. Черт! – восклицает он, выпуская меня из объятий и закрывая руками лицо. – Никакими словами не расскажешь, что я сейчас чувствую… – Вдруг он поднимает голову, хватает меня за плечи и снова притягивает к себе. В глазах у него слезы, на лице – решимость. – Я чувствую себя предателем, бросая родителей и тебя. Я бы все отдал, лишь бы забрать тебя с собой. А с родителями… В Лондоне я раздобуду им британскую визу. Буду работать как проклятый, сутками напролет, если понадобится, но сделаю это. Знаешь, я просто обязан думать о своем отъезде как о спасательной экспедиции, иначе сойду с ума.

Я опускаю голову ему на грудь.

– И кое-что я уже сделал. Я связался с партнерами дяди Йозефа в Лондоне, и мы учредили новую компанию «Келлер и К о». Британцев хлебом не корми, дай открыть новое дело. Для них это признак прогресса, залог будущих прибылей и процветания. Как только я окажусь на месте, сразу примусь за дела. Если бизнес пойдет хорошо и мне удастся убедить партнеров в том, что для его развития мне нужны папа и дядя Йозеф, то все получится – им позволят приехать. – По его голосу я слышу, что он и сам не очень-то в это верит.