Луиза Фейн - Дочь Рейха [litres]

Милый Боженька, я знаю, я грешила и плохо вела себя много, много дней. Но пожалуйста, пожалуйста, услышь меня, и я стану другой. Я буду ходить в церковь, я больше не буду Тебя забывать. Только пусть они нас не найдут. Пожалуйста, Боженька. Пусть они нас не найдут!

В последний раз я молилась Богу еще в детстве. И вот теперь посылаю Ему горячую, отчаянную мольбу. А что мне еще остается? Ноги у меня так дрожат, что, если бы не тюки и стена, которые держат меня с двух сторон, я бы упала.

На складе начинается обыск. Топот сапог и резкие окрики наполняют большое помещение. Валятся на пол какие-то предметы – одни с глухим стуком, другие с грохотом. Лучи фонарей шарят повсюду. Сапоги все ближе, но каким-то чудом – Господи, слава Тебе, если Ты есть! – зазор между тюками и стеной остается незамеченным.

И вдруг все уходят, так же внезапно, как и появились. Слышно, как щелкает выключатель, как поворачивается в замке ключ, – и все. Наступает полная тишина. Мы, дрожа, выбираемся из-за тюков.

Вальтер плачет. Я обнимаю его за плечи:

– Пойдем отсюда.

– Куда я пойду? – спрашивает он еле слышно. – Меня ищут.

Домой ему нельзя, это ясно. Вальтер должен исчезнуть на время.

И тут меня осеняет: я знаю, где его спрячу.

Темнота, густая, словно патока, кругом, когда я стою, напрягая слух, на лестничной площадке. Вечер тянулся мучительно медленно: сначала обед, потом кофе, длинные тягучие паузы между словами, которыми изредка обменивались бабушка, папа и я. Дом вокруг меня неспокоен: он вздыхает и потрескивает, дышит и смотрит. Я стою долго, жду, не покажется ли полоска света под какой-нибудь дверью. Тишина.

Крадучись, едва дыша, я прохожу по дому сначала в кладовую за одеялами, затем за едой в кухню. Наконец я закрываю за собой входную дверь и несу все к дому на дереве.

– Вальтер? – шепчу я с земли.

– Здесь.

От облегчения у меня замирает сердце.

Сколько лет прошло, а дом на дереве все как новый. Внутри сухо, хотя пыльно и бесприютно. И все же это надежное убежище от нечисти, шляющейся по улицам. Вальтер сидит на полу, обхватив руками колени, а я расстилаю на полу одеяла, чтобы ему было где спать. Он молчит и время от времени начинает дрожать. От еды Вальтер отказался, но ничего, поест завтра.

– Иди сюда, ложись, – наконец говорю я ему. – Тебе надо поспать.

– Разве я смогу заснуть? Мне надо узнать, как там отец, и дядя Йозеф, и мама. Она наверняка с ума сходит от страха. И вообще, а вдруг меня найдут, Хетти?

– Никому и в голову не придет искать тебя здесь. Это самое надежное убежище на ближайшие несколько дней, поверь мне.

– Я верю. Но… – Он тянется ко мне в темноте, берет за руку, – я не могу оставаться здесь долго. – Вальтер стискивает мои пальцы. – Тебе еще не пора возвращаться?

– Нет пока. Не хочу упускать время, которое нам еще осталось. Вернусь перед рассветом. И тебя не хочу оставлять здесь одного. Пока.

Он не отвечает, и мы молча укладываемся на пуховую перину и накрываемся одеялами. Постепенно бьющая его дрожь становится слабее, потом и вовсе проходит. Мы прижимаемся друг к другу в поисках тепла и защиты, ветер раскачивает могучее дерево под нами, и слышно, как ветки скребут и царапают стены дома снаружи, словно хотят проникнуть в него и оторвать нас друг от друга.

И все же мне спокойно в гнезде из перины и одеял, на вершине древнего дуба, вдали от безумия, овладевшего и этим городом, и всей нашей несчастной страной. Закрыв глаза, я зарываюсь лицом в шею Вальтера. Его запах сводит меня с ума. Никто не заберет его у меня. Я не позволю. Если бы только я смогла спасти его от всего, чем грозит ему будущее.

Мы лежим лицом к лицу. Вальтер меняет позу, и наши губы встречаются. Его поцелуй полон грусти, тревоги. Но постепенно я чувствую в нем перемену: место тоски занимает желание. Кажется, мы оба ощущаем одно и то же. Так вот, значит, что такое любовь? Это когда знаешь, что чувствует другой, не задавая вопросов? Его пальцы оживают, исследуют мое тело под одеждой.

– Может быть, хватит? – тихо спрашивает он несколько раз, дыша мне прямо в ухо. – Нам нельзя…

Да. Хватит. Пока еще не поздно.

– Нет, нельзя. – Я точно оказалась на краю пропасти, которая манит меня к себе. Я знаю, что надо отойти от края, но что-то тянет меня вперед, и сопротивляться этому невозможно. – Не останавливайся, – шепчу я каждый раз, – я не хочу, чтобы ты останавливался.

Когда я представляла себе этот момент, а я представляла его себе много раз, одна, в тишине спальни, мне и в голову не могло прийти, что это случится здесь, в темном, продуваемом ветром домике, зажатом между стволом и толстой веткой старого дерева в моем саду. Я всегда воображала роскошную постель с балдахином, где буду лежать на спине, вся в шелках, как кинозвезда, откинувшись на подушки и распустив волосы. Он овладеет мной, он будет говорить, что мне делать, а я буду подчиняться. Правда, я всегда боялась, что сделаю что-нибудь не так или что не понравлюсь ему без одежды. А после мы будем лежать и обнимать друг друга, я положу ему голову на грудь, а он будет улыбаться мне, счастливый и влюбленный.