Александр Сегень - Эолова Арфа

После того как Шилов ответил: «Хирург», следующий кадр — лысая голова мулата Феди, на ней последние следы мыльной пены, но их уже доскребает брадобрей-узбек, а Федя играет не кого-нибудь, а самого Петерса, второго после Дзержинского чекиста Страны Советов. А что, небольшое сходство есть, Петерсу тогда, в 1921 году, примерно столько же, сколько Феде. Мулатовость? А действие происходит в Ташкенте, Петерс загорел, а Федину лысину ловко превратили в бритость наголо, мол, чтобы не так жарко, и вши не одолеют. Взять Федю в фильм попросила Марта:

— Он, конечно, не семи пядей во лбу, но хороший парень, живчик, ему мало сниматься, начинает как продюсер, «В движении» он продюсировал, «Арт Пикчерс» его компания. Да и... я тут с Ириной Константиновной беседовала, у Феди со Светой Сережа нормальный, а младшая девочка Варя с церебральным.

— Ну, беды у многих случаются, каждого из-за этого не станешь брать. Но покойного Федоровича я уважаю, и Ирину тоже сильно. Ладно, подумаем.

И Бондарчукчук сыграл выше всяких похвал.

Узбек вытирает полотенцем выбритую голову Петерса и удаляется. Титр: «Ташкент. 1921 год». Перед Петерсом на столе папка, он открывает ее, читает документы, сердито спрашивает стоящего перед ним навытяжку рядового чекиста в исполнении актера Мерзликина:

— Хирург, значит?

— Так точно, товарищ Петерс, хирург.

— И поп одновременно?

— И поп. Отец Валентин. В миру — Валентин Феликсович Войновский. Мать русская, отец поляк. Сюда в Ташкент переехал, когда у жены выявили чахотку. Вел себя лояльно, но после подавления контрреволюционного восстания скрывал и лечил недобитого контрика, был арестован.

— Почему не расстреляли?

— Уж больно хороший хирург, многих наших с того света вернул. Простили для первого раза. А жена, когда его арестовали, думая, что расстреляют, больше разболелась. Его освободили, а она вскоре и умерла. Он, видать, умом оттого и повредился, что в попы пошел. Говорят, любил сильно.

— Что ж, если у каждого жена помрет, всем в попы?

— Четверо детей осталось, в основном живут под попечительством сестры милосердия Белецкой. Она в его больнице работает. Детям от шести до двенадцати лет от роду.

— А с сестрой милосердия у него что? Шуры-муры?

— Об этом ничего не известно.

— Против советской власти на проповедях агитирует?

— Нет. Говорит, власть от Бога.

— Это наша-то? Ну-ну... Однако хорошо, что у него уже рыльце в пушку, не станет этих гадов защищать. Я, братец, хочу сделать суд показательным. Пусть все видят, за что мы расстреливаем.

Несколько красивых кадров Ташкента, Денис удачно слетал туда, а суд, естественно, проходит на «Мосфильме», который после разграбления представителями свободной и новой России вот уже пять лет с трудом героически восстанавливал Шахназаров. Судом лично руководит Петерс в качестве главного обвинителя. Вызывают:

— Войновский!

Любшин, седой, лишь кое-где подкрасили остатки темных волос, чинно входит в зал суда, на нем черный подрясник, священнический крест. Объявляют:

— В качестве эксперта приглашен профессор, доцент кафедры оперативной хирургии Туркестанского государственного университета гражданин Войновский Валентин Феликсович. Он же священник, отец Валентин.

— Ну, отцы у нас у каждого свой, — раздражается Петерс, глядя, как Войновский с достоинством занимает предназначенное ему место, вежливо спрашивает:

— Слушаю вас, гражданин общественный обвинитель.

— Товарищ Войновский, — обращается к нему Петерс, — нам необходимо знать ваше экспертное мнение по поводу того, что врачи под руководством профессора Ситковского при лечении доставленных из Бухары раненых красноармейцев игнорировали тот факт, что под повязками у многих раненых красноармейцев скопились черви. Является ли сей факт вредительским и какой он заслуживает оценки?

— Уважаемый товарищ обвинитель, — медленно отвечает отец Валентин. — Гнойная хирургия — отрасль медицины, находящаяся еще в зачаточном состоянии, многое предстоит изучить и описать. Должен признаться, я сам давно уже увлекаюсь этой отраслью и считаю ее весьма перспективной. Давно замечено, что личинки насекомых, находясь в ранах, не только не вредят им, но и действуют на заживление ран благотворно.

— То есть вы не считаете, что перед судом предстали врачи-вредители?

— В данном случае врачи действовали правильно. Там были личинки мух. В подобных случаях хирурги намеренно не спешат от них освободить пациентов. Их не судить надо, а немедленно освободить, попросить прощения и отпустить к другим пациентам. В больнице много раненых, а лечить некому. И в данном случае преступно задерживать арестованных.