Александр Сегень - Эолова Арфа

— А сейчас уверен?

— Сейчас вижу отчетливо свои черты. Один в один я в детстве. Могу фото предъявить.

— Фото у него, ядрён корень!..

— А что за скепсис? Понимаю, вы прикипели к моему сыну...

— Он теперь мой сын. Наш сын. И фамилия у него наша. Оладьин.

— Она звучит неубедительно. То ли дело Ар-р-р-р-ланов. А? Звучит? Звучит!

— Но вы же не Орланов, а Арланов.

— Это одно и то же, приятель.

— В любом случае мы должны выяснить все юридические подоплёки.

— Я уже выяснил. Все в порядке. Достаточно открыто выявленного желания мальчика вернуться к законному родителю.

— А мы, стало быть, незаконные.

— Но согласитесь, что вы не участвовали непосредственно в создании данного индивидуума.

— Эк вы изъясняетесь.

— Не надо! Не надо делать из меня монстра. Вдолбили в голову, что раз однажды отказался от ребенка, то подлец. А не учитывают фактора обстоятельств.

— А как вы намерены объяснить Костику, что вы отреклись от него?

— А зачем этот факт афишировать?

— А если и мамаша заявится? Тоже воспылает?

— Не воспылает. Я с ней встречался. У нее там целый выводок, дочь и два сына. Короче, мы начинаем игру, кому достанется мой сын Константин Арланов.

— Он Оладьин.

— Временно, старик, временно.

Дома Виталий в разговоре с женой:

— Готов убить его! Ты бы видела этого гада.

— Еще увижу. Будем надеяться, что и Костик различит в нем, как ты говоришь, гада.

— Типичный крокодил!

Оладьиных вынуждают познакомить Костю с его отцом, но им разрешено присутствовать при их общении.

— Вот, Костя, узнаёшь этого человека?

Толик внимательно смотрит на Басова, улыбающегося ему всем своим многозубьем, и он ему явно не нравится.

— Да ладно тебе! «Эйтого человейка»! — произнес Арланов голосом Есенина, читающего монолог Хлопуши: «Проведите, проведите меня к нему. Я хочу видеть эйтого человейка!» — Сынок! Костик! Это я, твой папа Петя. Узнаёшь?

— Нет, — в ужасе шепчет Костик. — У меня вот папа. Папа Виталя.

— Виталя! — ржет Арланов. — Оладьин. Мы с тобой Арлановы! Это звучит гордо! Так, сынок?

— Не знаю. — Толик с непередаваемой тоской смотрит на Любшина и Чурсину.

— А я знаю. — Арланов достает из кармана пистолет и протягивает Костику. — Держи, сынок. Это точная копия настоящего пистолета ТТ.

У Костика загораются глаза:

— Ух ты! Это мне? Спасибо.

Отыграв эту сцену, Толик задумался:

— Папа Федорыч, а к этому Костику вернулся настоящий отец?

— Ну да, в том-то и смысл, драматическое напряжение, — ответил режиссер актеру, которому только что исполнилось шесть лет. — С кем он захочет остаться — с настоящим отцом или с приемным. Ты бы с кем остался из них? С Басовым или с Любшиным?

— Уж конечно не с этим Басовым-Карабасовым, — остроумно ответил Толик.

— Только ты ему так не скажи. Дядя Володя — актер от Бога. Да и режиссер не самый последний. «Щит и меч» чего только стоит. Он всю войну прошел. Из миномета крушил фрицев. Подвиги совершал. Однажды лично захватил опорный пункт немецкой обороны. Его за это орденом Красной Звезды наградили. Это он только в роли такой не особо приятный. Но на то и актерское мастерство, знаешь ли. И тебе, может, представится случай неприятного человека сыграть.

Оладьины, Арланов и Костя все вместе отправляются в московский зоопарк, поначалу все идет благопристойно, но постепенно Арланов начинает откровенно хамить:

— В природе, сынок, все расставлено по своим местам. Есть хищники, а есть те, которые для них пища. Хищник и смотрится боевито. — Он выпрямляет спину, показывая, кто тут хищник. — Не то что все эти парнокопытные трусы. — Он, подмигивая, кивает в сторону Оладьиных.

Подойдя к вольеру с североамериканскими белоголовыми орланами, Арланов и вовсе переходит границы:

— О! О! Вот они! Глянь, глянь, сынок. На кого он похож? — И встает в профиль для наглядности своего сходства. — Ну? Да на меня же! На твоего папку! Не то что...

— Слушай, ты! — не выдерживает Оладьин. — Если честно, то ты знаешь на кого похож?

— Ой, ой, ладушки-оладушки поджарились! — кривляется Арланов.

— На грифа-стервятника ты похож.

— Повторить не побоишься?

— Гриф-стервятник! — выкрикивает Оладьин. — И к тому же не Орланов, а Арланов.

Арланов хватает его за грудки и сильно встряхивает. Виталий бьет его по лицу, но неумело и несильно.

— Перестаньте! — кричит Марина. — При ребенке!

— Пусть видит, — рычит Арланов. — Видишь, сынок, он хотел меня ударить. А теперь смотри, что с ним будет. — Он умело ударяет Оладьина, и тот падает навзничь на асфальт.