Самуил Ходоров - Русский акцент

– Да, Настя, сразу видно, что ты прибыла из страны недоразвитого социализма. Уже почти сутки прошли, как я предложил тебе работу, полдня прошло, как ты подписали рабочий контракт, а ты даже словом не обмолвились спросить, какое же у тебя жалование.

– В нашей недоразвитой стране, – отозвалась Настя, – нас, Давид, если помнишь, учили: раньше думай о Родине, а потом о себе.

– В США, да я думаю и в Израиле, – отреагировал Давид, – Родина думает о человеке, а сам человек, при всей своей любви к Отечеству, думает о собственном благосостоянии.

– И что же я должна думать о своей зарплате, – улыбнулась Настя.

– Сколько тебе платили за уборку номеров в отеле, – поинтересовался Давид.

– Около тысячи шекелей в месяц – ответила Настя.

Давид поднёс к газам свои наручные часы, в которые был вмонтирован микрокалькулятор, что-то там покрутил и удручённо сказал:

– Получается сумма, чуть больше 300 долларов, у нас в США, кажется, пособие по безработице намного больше.

– А у нас в Израиле, это зарплата высокообразованных репатриантов, прибывших, как высказался ваш президент Рейган, из «империи зла», из СССР.

– Значит так, Настя, – заключил Давид, – в соответствии с контрактом твой начальный оклад будет составлять 25 тысяч шекелей.

– Боже праведный, – чуть не зарыдала Настя, – не надо так издеваться надо мной, у нас премьер-министр столько не получает.

– Не знаю и не хочу знать, сколько получает ваш премьер, – разозлился Давид, – но подчёркиваю, Настя, это оклад начальный. Если твоя деятельность будет приносить нашей компании заметные прибыли, то и зарплата твоя будет значительно повышаться, вплоть до того, что станешь нашим акционером.

Поменяв половую тряпку и моющие средства на кресло под кондиционером в современном офисе, Настя развила там такую кипучую деятельность, что уже через год сумела увеличить доходы фирмы в два раза. Она не сомневалась в своих профессиональных способностях в области биохимических технологий, но никогда и святым духом не ведала, что может преуспеть в проведении различных финансовых и коммерческих операций, став, по сути дела, бизнес-леди в своей отрасли. Мало кому из русских репатриантов удалось достичь таких высот в израильском бизнесе. Уже через два года она по праву стала одним из акционеров компании, увеличив свою зарплату в два раза. Праведник Давид не ошибся в Насте, а она, в свою очередь, не ошиблась в себе.

Белый «Мерседес» в котором сидели Настя и Борис довольно долго крутился по узкому серпантину тель-авивских улиц, пока, наконец, не попал на приморское шоссе. Проехав по нему несколько километров, машина резко свернула в сторону и въехала в зелёный оазис, состоящий из сплетений пальмовых и кипарисных деревьев. На зелёном фоне дорожного знака, который Борис заметил через ветровое стекло, белыми буквами было написано «KFAR SHMARYAHU». Это было название населённого пункта, куда они въехали. В дословном русском переводе оно звучало как деревня Шмарьягу. На самом деле эта деревня меньше всего напоминала какое-нибудь село в средней полосе России. Своей роскошной субтропической растительностью она скорее напоминала Гурзуф или Коктебель в Крыму, но поразительно отличалась от них своей урбанистикой. Между пальмами, кипарисами и живыми изгородями, опоясанными цветами всех оттенков радуги, выглядывали бордовые крыши роскошных вилл и белоснежные фасады помпезных особняков. Борис не знал, что именно в этом посёлке живёт элита израильского общества: высокопоставленные чиновники правительственного уровня, крупные бизнесмены и артистические знаменитости. А ещё Борис не ведал, что его детсадовская подружка в прошлом, а сегодня, быстро разбогатевшая бизнесвумен Настя Морозова, арендует скромный коттедж в этом эксклюзивном посёлке. Когда она припарковала машину у шикарного двухэтажного коттеджа и, подхватив Бориса под руку, провела его в огромный салон с камином, ажурными фонтанчиками и дивной мягкой мебелью, ему показалось, что он находится в каком-то заморском дворце. Вдобавок ко всему в доме находилась красочно оформленная кухня, джакузи, пять спален, три туалета, две ванные комнаты, небольшая сауна, бильярдная, кабинет и два балкона. Такого жилищного декора Борис не видел даже в кино. Он как-то боязливо заглянул в Настины зелёные глаза и также робко спросил:

– Прости, Настя, но не хочешь ли ты сказать, что живёшь в этих царских хоромах совсем одна.

– Представь себе, Боренька, что одна, одинешенька, – подтвердила она улыбаясь, – и при этом совсем не чувствую себя заброшенной. Не верится, что ещё какие-то пять лет назад я жила в нашей белокаменной столице в однокомнатной «хрущёвке».