Самуил Ходоров - Русский акцент

– Настя, перестань, пожалуйста, перестань, ведь люди смотрят, у евреев не принято так.

За соседними столиками уже никто не хлопал в ладоши, а только с укоризной смотрели на Настю, которой в тот момент было всё равно, кто, когда и что скажет: она не стала уточнять, что же не принято у евреев, и попросила пробегающего мимо официанта принести ей рюмку водки. Крепкий напиток, смешанный с вином, не прибавил Насте опьянения, напротив, самодельный «ёршик» лишь отрезвил её и привёл мысли в порядок. Она долго и безотрывно смотрела в глаза Давиду пока, наконец, не решилась спросить:

– Послушай, Давид, всё произнесенное тобой, это не шутка. Мне это не приснилось? Я уже могу уволиться с должности горничной?

– Всё это более, чем серьёзно, – откликнулся Давид, – только у евреев не принято в шабат говорить о делах, все детали обсудим завтра. Я жду тебя у себя в номере в девять утра. Принеси все документы, мы должны быстро всё оформить, потому что уже вечером я улетаю в Нью-Йорк.

Ровно в девять утра окрылённая Настя уже была в номере Давида. Об их вчерашнем знакомстве напоминали только красные пятна от пролитого вина на голубом паласе. Насте казалось, что это было не вчера, а сто лет назад. Боясь взглянуть Давиду в глаза (ведь перед ней за гостиничным столиком-бюро восседал не какой-нибудь никому не известный постоялец отеля, а её будущий босс), она выложила свой университетский диплом биохимика, выписку из зачётной ведомости, в которой указывались количество часов по каждому изученному курсу и оценка, полученная на экзамене. В дополнение она предоставила Давиду тезисы докладов, с которыми она выступала на различных семинарах и конференциях и, самое главное, перечень научных исследований, в разработке которых принимала участие. Давид внимательно ознакомился со всеми документами, попутно задавая вопросы по неясным позициям, вникая во все детали. В эту минуту он уже не очень походил на человека, отдающего часть своей жизни служению Всевышнему, скорее он напоминал профессора, который пытается на основании изученного прийти к какому-то логическому заключению. В общем, так оно и было: закончив просматривать Настины документы, он, подняв вверх большой палец правой руки, широко улыбнулся и мажорным голосом воскликнул:

– Фантастика! Просто потрясающе! Настя, вы просто не представляете, как вы вписываетесь во все требования, которые я предъявляю к директору израильской фирмы. Я рад, что нашёл именно тебя, будем сотрудничать.

Настя смотрела в раскрытое окно, откуда виднелись Яффские ворота и открывался фантастический вид на Старый город, потом перевела свой взгляд на Давида. Она всё ещё не верила в реальность происходящего. Ей казалось, что, если сказанное Давидом, действительно, реально, то он должен был безотлагательно броситься к ней, сорвать с неё все одежды и унести в расположенную в двух шагах от письменного стола широкую тахту, на которой без промедления заняться с ней любовными утехами. Но ничего подобного не происходило. Они стояли в полуметре друг от друга и многозначительно молчали. Настя не понимала, что происходит: то ли Давид разыграл какой-то малопонятный фарс, то ли она не та женщина, которая должна вызвать у Давида всплеск мужских гормонов, а, скорее всего, у него проблема с тестостероном и он, просто, импотент. Пока Настя, вместо того, чтобы шумно радоваться происходящему, пыталась разобраться в причинах понижения либидо Давида, он протянул ей ворох бумаг, на которых она должна была поставить свою подпись. Все документы были на английском языке, и Давид обстоятельно объяснял ей, под чем она расписывается.

– Прости, Давид, – наконец нарушила молчание Настя, – а почему вчера ты, ещё не видя моих документов, поверив на слово, что я специалист по биохимии, безоговорочно принял меня на работу.

– Хочешь, верь, а хочешь нет, – молитвенно прошептал Давид, поднимая голову вверх, – на всё воля Божья, и небеса подсказывали мне, что я делаю правильный выбор, в чём сегодня воочию и убедился.

– Впрочем, Настя, у нас мало времени, – продолжил Давид, – вечером я улетаю, а мне ещё надо познакомить тебя с персоналом, показать офис, да и вообще ввести в курс всех дел компании. Давай поторопимся, машина уже ждёт нас.

По дороге Давид рассказал, что им предстоит полуторачасовая поездка на Мёртвое море. Офис фирмы размещается в заповеднике Эйн-Геди, который находится на холме Тель-Горен на краю Иудейской пустыни в нескольких сотнях метров от берега Мёртвого моря. Давид довольно образно объяснил Насте, что Мёртвое море мертво только для обывателя, но никак не для химика. Несмотря на то, что в нём нет органической жизни, в его, как бы неживой воде, содержатся миллиарды тонн хлористого натрия, кальция, калия и бромистого магния. Всё это несметное богатство – Клондайк для химиков, которые понимают, что из хлористого калия делают химические удобрения, а бром употребляется в медицине и для извлечения золота из руды. Далее Давид описал, что его компания занимается созданием на базе химических элементов, доставляемых водами Мёртвого моря, новых препаратов, замедляющих процессы старения и разрушения организма людей. Собственно, именно разработка современных высококачественных биотехнологий для успешного лечения суставных и ревматических болей, целлюлита, псориаза, дерматита, экземы, артрита составит основную деятельность команды, которую возглавит Настя. Команда насчитывала 25 молодых девушек – израильтянок, которые имели статус техников-лаборантов, полученный после окончания колледжа. Настя тут же прикинула, чтобы успешно руководить этим ближневосточным коллективом, ей придётся выучить иврит на надлежащем уровне. По дороге назад, в Иерусалим, Давид, как бы невзначай, проронил: